. Евгений Вильк. Людвиг II: детство, отрочество, юность

Продолжение. Начало см. в № 10 (115), № 11(116), №12 (117)

Кандидат исторических наук Евгений Вильк в своей новой книге, посвященной баварским правящим династиям, рассказывает о том, как проходила юность легендарного «сказочного короля»

В августе 1863 г. Бисмарк с супругой гостил в Мюнхене и был принят королевским семейством. Единственный раз в жизни он видел тогда Людвига, оказавшегося его соседом за столом. Великий политик вспоминал впоследст вии: «У меня было впечатление, что мыслями он был далеко от стола и лишь время от време ни вспоминал о своем намерении вести со мной беседу, которая не выходила за пределы обычных придворных разговоров. Вместе с тем, мне казалось: в том, что он говорил, мож но было уловить бойкую одаренность и ум, ис полненный надежд на будущее. В паузах раз говора он бросал взгляд на потолок, поверх го ловы матери и время от времени поспешно осушал свой бокал шампанского. У меня было все же чувство, что окружающее томило его, и с помощью шампанского он уходил в незави симые от него области своей фантазии. Впечатление, произведенное им на меня, было симпатичным, хотя я с некоторой досадой должен был признать, что все мои стремления приятно развлечь его как соседа за столом ос тались бесплодными». Для Бисмарка эта встреча не прошла даром. Он сделает для себя впоследствии вывод, как нужно подойти к ко ронованному мечтателю, чтобы вовлечь его в орбиту своей политики германского единства.
А для нас это еще одна возможность взглянуть на Людвига незадолго перед тем, как жизнь баварского принца решительно пере менится. Все более обрисовываются черты ха рактера одиночки- мечтателя. Письмо деду, экс- королю Людвигу, в день его совершеннолетия (через восемь дней после описанной выше встречи с Бисмарком): «Дорогой дедушка! Примите глубочайшую сердечную благодар ность за Ваше милое письмо и добрые пожела ния, и за прекрасное стихотворение, которое доставило мне столько радости. В день праздника погода была чудесная; я встал в половине пятого и отправился на рыбалку. И тут же выловил великолепную щуку в девять с поло виной фунтов. Потом я получил многочисленные поздравления и подарки: картину из Цер кви Всех Святых, картинки Нибелунгов фон Шнорра, булавку с лебедем, книгу о Фаусте и о произведениях Шекспира и другие». Предме ты мечтаний короля были, видимо, уже изве стны дарителям. Пройдет несколько лет, и ви зантийский интерьер Церкви Всех Святых, построенной по инициативе Людвига I, станет главным образцом для тронного зала Нойшванштайна. От залов Нибелунгов в Резиден ции, расписанных Людвигом фон Шнором, прямой путь к картинам вагнеровских нибе лунгов, которые украсят апартаменты Людви га II в Мюнхене и стены двух залов в Нойшванштайне. Лебедь, олицетворяющий рыцаря Ло энгрина, войдет в воображение Людвига поч ти как мучительный символ. Гете и Шекспир — это, вероятно, «верхний предел» его духов ных интересов, в его будущих проектах эти имена останутся незатронутыми. А вот все предыдущие подарки указывают на одну точку вдохновения, причудливо объединившего эти темы — музыкальные драмы и статьи Рихарда Вагнера.
Вагнер, вероятно, — самый «бурный» компо зитор из богатой «бурными гениями» немецкой истории и культуры. Романтические идеи воз вращения к природе и синтеза искусств вылились в его творчестве в невероятную симфоническую мощь, непредставимую ранее в опер ном жанре. Непрерывные, сложные сплетения и переключения музыкальных лейтмотивов должны были отображать внутреннюю жизнь героев и увлекать, уносить с собой зрителей в мир фантазии. Волны вагнеровской музыки вдохновляли последнего «бурного гения» девят надцатого века Фридриха Ницше. Потом, впро чем, разойдясь с Вагнером, Ницше будет жестоко критиковать именно эту музыкальную «бурю», как бы отрицающую индивидуальность и самих оперных героев, и зрителей.
На юного Людвига музыкальная реформа Вагнера оказала ошеломляющее впечатление. В 1861 году в мюнхенском театре он впервые слушал «Лоэнгрина». Кабинет -секретарь коро ля Франц Ляйнфельдер писал впоследствии об «истинно демоническом воздействии» вагне ровской музыки на Людвига: «Она скорее даже мучительным образом ложилась на его нервы, и в некоторые моменты впечатлительность до стигала прямо таки болезненной остроты. Так, например, в тот момент, когда Тангейзер вновь вступает в грот Венеры (мотив, появля ющийся уже в увертюре), тело его схватывали настоящие судороги. Это было столь страшно, что один раз я опасался эпилептического при падка». В психологическом смысле это особен но интересно, поскольку есть целый ряд сви детельств о Людвиге как о совершенно нему зыкальном человеке. Говорят, что учитель музыки назвал «счастливым» последний день занятий со своим бесталанным учеником.
Вагнер был, впрочем, не только творцом нового музыкального ряда. Предел его стрем лений — «Gesamtkunstwerk»  — целостное произведение, единство всех родов искусства. Он считал себя поэтом и литератором: сам пи шет либретто для своих музыкальных драм, дает подробные ремарки художникам, проек тирует реформу театрального зала в соответ ствии с новыми задачами. Единство искусств имело духовную и философскую подоплеку: возвращение к изначальному единству, к глу бинам мифологии, которые были восприняты как истинная духовная природа нации. Вагнер создает мифологию мировой истории, в которой заново оживают сюжеты о Зигфриде и Нибелунгах, о рыцарях святого Грааля, о ле бедином рыцаре Лоэнгрине: истории их спле таются с сюжетами о Карле Великом и Фрид рихе Барбароссе. Людвиг запоем читает вагнеровские программные статьи, мифологиче ские «фантазии» и либретто его опер. Он нашел здесь для себя целый мир словесных и визуальных образов. Они напоминали ему знакомые, виденные еще на стенах родительского замка сюжеты, и в то же время эти образы наполня лись новой жизнью, они должны были родиться в новом музыкальном синтезе. В случае Людвига музыка создавала, по- видимому, грандиозный фон для его драматических меч таний. Сам Вагнер писал впоследствии, что «король совершенно не музыкален и одарен од ной только поэтической душой».
Мир Вагнера к тому времени был еще толь ко грандиозным наброском, широко разрек ламированным самим маэстро. Главная часть его — тетралогия «Кольца Нибелунга» — только маячила на горизонте и ждала финансовой помощи от сильных мира сего. Воображение впечатлительного короля блуждало не по завершенным и сформированным пространствам, а по мирам, еще только формирующимся, однако уже взывающим и к честолюбию, и к энергии молодого человека, к которому некогда должна была перейти власть и средства по более, чем выдававшиеся ему пока пара гуль денов в месяц.

Другие материалы из рубрики «Людвиг II»

Другие материалы из рубрики «Туризм»

Другие материалы из рубрики «Путеводитель»