. Страдания «социальной старушки»

Вот уже шесть лет я в Германии, и шесть лет я каждый день со страхом пробегаю мимо своего почтового ящика. Нет, я не сумасшедшая, но писем приходит так много, как будто я не социальная старушка, а целый Bundestag, ну, на худой конец, какое-либо ведомство или учреждение. Нет, я люблю получать письма,  но вот язык, на котором они написаны, вернее, напечатаны,  вызывает у меня  комплекс неполноценности. Вообще-то с языками у меня дело обстоит не так уж и печально: в России сорок лет в школе русский язык преподавала, неплохо знаю испанский, довольно хорошо французский, а вот немецкий, ну как заговорил меня кто-то, не могу выучить — и всё.
Так что мне, чтобы прочесть всю эту корреспонденцию,  надо держать секретаря и платить ему зарплату. Только секретарь и социальное пособие никак не совместимы. А родственников или добрых дяденек и тётенек, чтобы  оплатить, у меня тоже нет.
И стала я эти писульки в стол складывать.  До тех пор, пока не пришла мне повестка в суд с квитанцией на оплату  адвоката. Оказывается, я что-то не оплатила во время, а на письма не реагирую. Да я бы, конечно, отреагировала, если бы поняла, что от меня хотят. Написали бы по-русски, что от меня требуется,  и не пришлось бы мне в суд ходить да на адвоката тратиться.
И вообще я заметила, что у немцев аллергия на русский язык, и эту аллергию они прививают нашим детям. Я не знала, что почти во всех организациях нашим ребятам запрещено говорить на работе по-русски. Вы знаете, многие мои ученики разъехались, кто в Америку, кто в Израиль, так там языковых проблем нет, каждый  говорит на том языке, который знает иначе с работы вылетишь. Русский — это тебе не хинди или пушту. Интересно, а на каком языке говорят в Экваториальной Гвинее? Это я к тому, что там ведь тоже русские есть. А тут захожу в Telekom и вижу: стоит за стойкой  моя знакомая  Светочка Петрова, пять лет тому назад нашу школу кончила.  Я, конечно, обрадовалась, а она мне «шпрехает»: «Мы с вами, Мария Ивановна, в  Германии, и я говорю только по-немецки.»
И вспомнила я, как  в России в любом государственном или негосударственном учреждении, я уж  не говорю про гостиницы и фирмы, работают целые отделы переводчиков. И никому не приходит в голову  сказать человеку: «Мы с вами в России и говорить надо только  по-русски».   
А на последнюю встречу в Москве в школу, где я преподавала, пришёл Эдик — тоже мой ученик. Он, конечно, может кому-то нравиться, кому-то нет, но дело в этом. Просто на прощание он сказал мне удивительную фразу  «Эмиграция, Мария Ивановна, это отдельная страна. Вы думаете, что приехали из России в Германию или в Америку. Но оказывается, что вы приезжаете в страну, которой нет ни на одной карте мира. Вы приехали в «Эмиграцию». И Германия, и Америка здесь не причём. Здесь всё окей для тех, кто молод, силён и может работать. Но для Вас, Мария Ивановна, в этом раю мест нет. Крона и корни вашего дерева здесь, в России, а если вы собираетесь перенести свои корни,  то дай вам Бог не погибнуть, ибо только молодое дерево приживается на новой почве.»
Как говорится, хотела, как лучше, а получилось, как всегда. Да у нас, у стариков, новые корни не вырастут. Но все равно хочется жить и чувствовать себя при этом не овощем, а человеком. Ибо, как говорил сирийский писатель Фаради: «Терпение — прекрасное качество, но жизнь слишком коротка, чтобы долго терпеть.

Ирина Малявская, Аугсбург.

От редакции:  Мы с уважением и вниманием относимся к каждому полученному нами письму. Ведь оно означает, что читатель доверяет своей газете, делится с ней своими самыми сокровенными мыслями и чувствами. Но, публикуя письмо на страницах очередного номера, мы не всегда разделяем мнение его автора по тем или иным вопросам. Так.относясь со всем пониманием к проблеме немецкого языка, которая волнует Ирину Малявскую, мы, тем не менее, не можем согласиться с тем, что в Германии, статус государственного языка наряду с немецким должны иметь турецкий,русский, украинский, сербский, албанский, персидский и так далее. а ведь именно на государственном языке пишутся и публикуются в каждой стране все официальные документы. Что касается России, сегодня сюда действительно приезжают на работу иностранцы и из Ближнего, и из Дальнего зарубежья. но , согласитесь, никто не слышал, чтобы  сотрудники российских учреждений, министерств и ведомств в срочном порядке заговорили на китайском, вьетнамском или, в крайнем случае, на английском языках. Так что все-таки придется терпеть, что в Германии говорят и пишут на немецком…

Другие публикации из рубрики «Письма в редакцию”