. Умирают только один раз

Я прошу у тебя прощения!
Я забыла день, когда ты умерла. Я помню, что он был солнечный. На «Горьковской»  в сквере у метро шумели дети. Зелень была какой-то невыносимо яркой: она всегда так слепит глаза после закончившегося дождя. Я помню, как я шла по тому скверу, а в глазах стояла ты – я не знала, что тебе осталось всего три дня. Я помню, что в той невыносимой больнице, в палате с выздоравливающими ты была единственно тяжело больная. Но что так тяжело – я тогда не поняла. Мне казалось, что через неделю, ну, месяц, ну, два, ты выйдешь оттуда, и мы снова будем смеяться, будем вспоминать какие-то истории. Я уходила от тебя, сказав на бегу: «Пока! Мне нужно сегодня в Москву. Я приеду через несколько дней».
Я не успела.
Почему ты не остановила меня? Почему не сказала, что ты знаешь, что ты чувствуешь: тебе осталось 72 часа. Мне надо было срочно. У меня были дела. Не требовавшие отлагательства. Почему ты не сказала, что умирают только один раз? И навсегда. Я тогда этого не знала. Я не понимала, что жизнь – это не кинопленка. Мне было тридцать. Прошло пятнадцать. Половина из того, что я прожила тогда и не дожила ты сейчас. Я пытаюсь утешить себя, найти оправдание. Наверно, испытания посылаются тем, кто их заслуживает. Ты их прошла на полную катушку. Из всех самых тяжелых на твою долю выпали самые трудные.
Я не помню число, когда ты ушла. И это ужасно. Я знаю, что ты меня простишь, если мы с тобой когда-нибудь встретимся: арифметика никогда не была моей сильной стороной. Я хочу, чтобы только ты знала, если ты где-то там наверху, внизу, сбоку, что все эти годы яркая зелень июня слепит мне глаза, а первый майский гром будит в душе пронзительное чувство пустоты, так и не заполнившейся с тех пор. И не нашлось среди всех миллиардов людей одного-единственного, способного внедриться в этот вакуум, повести за собой, просто и деловито сказать: «Да ладно, брось ты маяться, у нас еще куча дел, которые надо успеть сделать!»

Без подписи

Письма как лучи света погибших звёзд. Удивительно, когда в почтовом ящике редакционного компьютера, адрес которого не публикуется в газете уже два года, вдруг появляется такое… И без подписи. Крик души? Литературный опыт? Трудно сказать, опознать. Мы делимся этим с вами.