. Анна Мария Матутэ. Раскаяние

Вечером они поссорились и легли спать, злясь друг на друга. Такое случалось нередко, особенно в последнее время. В селе все, а больше всех их соседка Мария Лауреана, знали, что супруги несчастливы. Тяжелее всего было Луизе. «Хоть бы не выносить сор из избы», — думала она, лёжа лицом к стене. Мысли, мысли… Его тело почти сползло с кровати. «Ещё упадёт», — промелькнуло в голове. Потом, когда он захрапел, её раздражение усилилось. «И так всегда. Безразличный, грубый дикарь». А ей не спится.
Она несчастна, это давно ей известно, но она же сама и виновата, потому что вышла замуж без любви. Вот и пришла расплата. Мать, простая крестьянка, всегда говорила ей, что выходить замуж, не любя, большой грех. Но она была слишком гордой. «Всё произошло из-за её гордыни, она хотела выбросить Маркоса из головы, только поэтому». Маркоса она любила с детства. Лёжа в темноте с открытыми глазами, Луиза почувствовала, как горячие слёзы катятся из глаз. Она кусала губы, вспоминая счастливые времена, счастливые, несмотря на бедность. Сады, сбор фруктов… Маркос. Маркос и она около живой изгороди. Сияет солнце, за стеной журчит ручей. Маркос. А всё же, как это произошло?… Случилось так, что Маркос женился на старшей дочери судьи, неуклюжей и немолодой девушке. «Никогда бы не подумала, что Маркос способен на такое, никогда». Но неужели ей до сих пор больно, спустя столько лет жизни, забот, бедности? Воспоминания исчезают. «Из памяти, возможно, действительно исчезают, но где-то остаётся боль, которая возникает в такие минуты…» Потом она вышла замуж за Амадео. Амадео был нездешним и работал в шахте. Он неудачник, из тех, кому никогда не везёт.
Это было трудное время. Уже в день свадьбы она раскаивалась, потому что не любила его и, наверное, никогда не полюбит:«Несчастливая пара, у этого человека нет сердца, он не знает, что такое чуткость. Можно быть бедным. Она сама из бедной семьи. Но в её селе знают, что такое учтивость, внимательность. Только этот человек не знает». Она удивилась, назвав Амадео «этот человек». Если бы хоть был ребёнок. Но детей не было, а они женаты уже пять лет.
На рассвете Луиза услышала, как он встал, пошёл на кухню, загремел кастрюлями:«Готовит завтрак». Она почувствовала какую-то недобрую радость:«Пусть сам приготовит, я не встану». Почувствовала злость, а потом страх:«Неужели я его ненавижу?» Закрыла глаза, не хотелось даже думать о таком. Мама всегда говорила:«Ненавидеть — грех, Луиза». С тех пор, как мать умерла, её слова казались Луизе святыми, значительными.
Муж пошёл на работу, как обычно. Она слышала его шаги, потом грохнула дверь, Луиза устроилась поудобнее и заснула.
Проснулась поздно, в плохом настроении; убрала в доме, вышла во двор накормить кур, а из-за навеса уже выглядывало недоброе лицо Марии Лауреаны.
— Послушай, что за крик стоял у вас вчера вечером?
Луиза гневно посмотрела на неё.
— Какое твоё дело?
Мария Лауреана довольно улыбнулась.
— Не нужно так, Луиза… все мы тут понимаем тебя, все… Этот человек не стоит тебя!
Соседка говорила какие-то злые, фальшивые слова. Луиза не слушала, даже отошла, но голос, как медленный яд, просачивался в неё.
— Оставь его, Луиза, оставь… Иди к сёстрам, пусть остаётся сам.
Она подумала об этом впервые. Что-то кипело в душе:«Вернуться домой. Домой, снова к земле. А что? Ей не впервой. Избавиться от него». Какое-то необыкновенное чувство переполняло её, что-то похожее на горькую радость мщения, радость победы:«Нужно будет обдумать».
Но случилось неожиданное. Не вернулся он. Сначала она не обратила на это внимания:«Придёт». Прошло ещё два часа, а его всё не было. Она приготовила ужин, села возле двери и начала лущить фасоль. На бледном голубом небе вырисовывалась яркая луна. Её гнев постепенно превратился в глубокую молчаливую печаль:«Какая я несчастная». Наконец, поужинала одна. Подождала ещё немного, потом легла.
На рассвете проснулась от неожиданного страха, Мужа не было. Она встала и босиком прошлась по дому. Тихо. На столе его ужин. Что-то необычное ударило в грудь, что-то похожее на страх. Пожала плечами: «Вот он какой, вот какие у него капризы». Потом вернулась в постель и подумала:«Такого ещё не было». Впрочем, какое это имеет значение? Почти все мужчины время от времени не приходят на ночь домой, почти все выпивают в таверне. Но с ним такого никогда не было. Она попыталась заснуть, тщетно. Слышала бой часов на башне. Думала о лунном небе, о речке, о себе:«Несчастна».
Настал день. Амадео не вернулся. Не вернулся и на третий день.
Лисье лицо Марии Лауреаны показалось в дверях:

— Что это такое, Луиза? Говорят, что Амадео не появляется в шахте. Смотри, надсмотрщик его уволит!
Луиза побледнела. Клубок подступил к горлу. «Ненавижу её», — подумала она, глядя на соседку.
— Не знаю, — ответила, — не знаю, это не моё дело. Потом отвернулась, продолжая заниматься домашними делами.
— Ну, что ж, — обрадовалась соседка, — так даже лучше… Что за жизнь у тебя!
Соседка ушла. Нож выпал из рук Луизы на пол, стало холодно, очень холодно. Через открытое окно слышно было, как чирикают воробьи, журчит ручей, переливаясь через камни. «Это твоя вина, Маркос… твоя, потому что Амадео…». Вдруг её охватил страх, жуткий страх, от которого задрожали руки:«Амадео меня любил». Она в этом не сомневалась. Он был молчаливым, замкнутым, суровым. Но у него — и она это знала — было тяжёлое детство, горькая юность. Он был бедняком и зарабатывал на жизнь тяжким трудом, который разрушал здоровье. А она — разве она относилась к нему тепло? Пыталась понять? Вдруг Луиза увидела стул с грязной одеждой, которую давно собиралась постирать, грязные сапоги около двери. Ей стало трудно дышать:«Да, он любил меня, а может быть… что-то сделал с собой?»
Кровь стучала в висках:«Наложил на себя руки?» Неужели я никогда не увижу его тут, рядом, задумчивого, с большими руками, скрещёнными на груди?» Она вспоминала, как он обычно сидел у огня, уставший, грустный. Слёзы покатились по щекам Луизы. Она думала о ребёнке, которого не было, об Амадео:«Печальный, всегда печальный, он мало разговаривал и сам был похож на грустного замученного ребёнка. А я? Что я сделала для него?»
Луиза вскочила и выбежала из дома. Запыхавшись, добежала до шахты. Нет, там о нём ничего не знают. Шахтёры смотрели на неё хмуро, как будто осуждая.
Она вернулась домой в отчаянии, бросилась на постель, долго плакала, потому что потеряла его:«На всём свете только он и был у меня». Разве этого мало? Луиза отыскала взглядом грязную одежду и сапоги:«Его присутствие рядом, молчание, тяжёлая работа, печаль, его взгляд, его тело ночью рядом с ней, полное непонятной для неё жажды». Она же ничего не чувствовала, была безразличной, безжалостной эгоисткой. А как же любовь? Маркос? Вернулись воспоминания, но какие-то бледные, невыразительные, холодные: «Любовь, а что она, собственно говоря, знает о любви? То, что написано в книгах?» Дом пуст, и она одинока.
Амадео вернулся. Луиза увидела, как он вошёл. Она вскочила и бросилась к дверям. Они молча смотрели друг на друга. Амадео был уставшим, грязным, наверное, голодным. Она только успела подумать:«Он хотел убежать, оставить меня, но не смог, вернулся».
— Проходи, Амадео, — вымолвила она так нежно, как только могла, — проходи, я так волновалась…
Амадео как будто захлебнулся чем-то. Потом положил руку на плечо Луизы, и они вместе вошли в комнату.

Перевод с испанского Маргариты Жердиновской

Другие публикации из рубрики «Литературная страница»