. Ехать надо!

Поскольку начался курортный сезон, предлагаю путевые заметки закоренелого туриста и по совместительству получателя базового обеспечения.
Помнится, не успели наши люди освоить азы грамматики на шпрахкурсах, присмотреться к своему месту жительства, познакомиться хотя бы с фрагментами истории и культуры страны пребывания, как их тут же потянуло за новые рубежи. В первую очередь, конечно, в Париж. «Ах, Париж! Как, вы еще там не были?!» Сегодня до Парижа рукой подать: вечером уселись в автобус, а утром невыспавшиеся и голодные выходим у Гранд-опера. Торопливо перекусив кое-чем из обильного провианта, заготовленного каждым на все дни путешествия, тем же транспортом отправляемся обозревать город. «Посмотрите направо, а теперь налево, — щебечет в микрофон мадемуазель с французским прононсом. — Вот Нотр-Дам де Пари, — там мы еще будем. А это Дом Инвалидов, — туда мы не пойдем. На Версаль соберите деньги. А на Эйфелеву башню полезете сами на свой риск и за свой счет: чем выше, тем дороже». Мы ошеломленно вертим головами во все стороны, таращимся на всемирно известные достопримечательности, безнадежно уплывающие за окном, и нервно переспрашиваем: «Где, где? Что она сказала?!» Постепенно устаешь от обилия информации, которая проваливается куда-то в подсознание, и вдруг просыпаешься от толчка в бок: «Вылезаем!»
Начинается пеший этап обзора. Впереди бодро семенит хрупкая гидесса с высоко поднятым фирменным флажком (или с персональным зонтиком). За ней плетется тургруппа, заметно разделившаяся на неравные подгруппки: неистовый авангард, умеренно любопытную основную массу и отупевший от усталости арьергард, укомплектованный из астматиков и ревматиков. Среди авангардистов выделяются стенографисты, протоколирующие в блокнотах каждое слово гида, и фотокинолюбители, разбежавшиеся в поисках достойных объектов и ракурсов. Те и другие спешат запечатлеть все увиденное и услышанное, не подозревая, что вскоре их записи и снимки утонут в ворохе заброшенных предметов домашнего обихода. Когда отставшие наконец-то подтягиваются до уровня передовых, гид уже успела выпалить очередную порцию сенсаций и снова устремилась в неведомую даль, за которой где-то маячит долгожданный привал с туалетом и обедом в самом дешевом кафе… А затем — Лувр с длиннохвостой очередью вокруг стекляных пирамид, равнодушное созерцание почему-то безрукой Венеры, пробежки по бесконечной анфиладе залов и безуспешные попытки — не разгадать, а хотя бы разглядеть поверх застрявшей толпы — таинственную улыбку Джоконды. К вечеру, вконец изнемогшие, вваливаемся в двухзвездный отель и, получив заветный ключик от номера, забываемся тревожным сном. А наутро, перед броском на Версаль, наспех проглатываем более чем скромный завтрак, частично компенсируемый булочками, прихваченными со «шведского стола», и тащим к родимому автобусу явно потяжелевшие от сувениров чемоданы. Впереди — не менее трудоемкий день с калейдоскопом новых впечатлений, а в завершение — бессонный рейс «нах фатерланд».
Едва успеешь дома перевести дух, отмыться, отоспаться и насытиться, как опять труба зовет в поход. На сей раз — в какой-нибудь Брюссель, Люксембург или даже в Лондон. В зависимости от того, сколько сумеешь «нашпарить» и куда потянут тебя спутники по былым походам. Ну как можно удержаться от соблазна махнуть на денек в Амстердам почти задаром, хотя и без гида! Правда, очутившись там, не знаешь, куда броситься раньше: в дом Рембрандта или в еврейский квартал с его обитателями в черных костюмах и с пейсами. В итоге не успеваешь побывать даже на улице «красных фонарей», о чем не стоит горевать, ибо таковые имеются в каждом приличном немецком городе. Или, скажем, путешествие в прекрасную Италию! Всего за неделю мы на полном ходу проскочили весь аппенинский сапог от Венеции до Неаполя. Позже смутно припоминали, в каком же месте с восторгом обнимали бронзовую Джульетту или с недоумением взирали на необрезанного Давида. И где это мы ужасались развалинам Помпеи и безуспешно падающей пизанской башне? Зато теперь уж точно знаем, что все дороги ведут в Рим и сколько центов надо бросить в фонтан Треви, дабы когда-нибудь вернуться в этот вечный город. Забудутся многие неприятности, но в памяти останутся самые веселые. Так, в музее мадам Тюссо одна из наших дам, красуясь перед фотокамерой, нежно прильнула к полисмену, которого приняла за манекен. А подслеповатый ловелас стал кокетничать с восковой фигурой голливудской дивы, поддавшись иллюзии достоверности. Самонадеянная парочка ухитрилась заблудиться в центре Вены среди бела дня и была доставлена полицией к нашему «бусу» с опозданием на два часа. Мы так обрадовались благополучному исходу, что ругать их уже не было сил.
Со временем география маршрутов расширялась, и мы с энтузиазмом прокладывали новые трассы, постепенно переходя с галопа на рысь. Отсырев и продрогнув от осенне-зимних немецких дождей, рвались на юг — на Ривьеру, Аликанте, в Анталью и особенно — на Канары, откуда возвращались лилово-коричневыми, как индусы. И лишь впоследствии начали постигать, что наш Мюнхен не менее интересен, чем их Барселона, что в Шварцвальде можно отдохнуть ничуть не хуже, чем в австрийских Альпах, а радикулит лучше лечить в Баден-Бадене, чем в Карловых Варах. Но только по ночам почему-то упорно снятся Иерусалим и Нью-Йорк, Монреаль и Мельбурн, куда судьба забросила наших бесчисленных родичей и друзей, которых, вероятно, тоже куда-то влечет неистребимый зов предков.

Давид Шимановский, Карлсруэ

Другие публикации из рубрики «Литературная страница»