. Дерево и бумага

Дата публикации 01.2007

Молодые об этом не думали, а старые предупреждали: «Будет только хуже». Они знали, о чем говорили. Но сначала немного притчи и немного правды. Совсем не о нашей жизни, но и о нашей тоже.

Это были тяжелые послевоенные годы. Семья Н. или Г., или Т. из деревни в Баварии или Саксонии, потерявшая кормильца в годы той войны, и не имевшая на что кушать и жить, имела в саду прекрасное дерево. Настоящее ореховое. А рядом расположилась столярная мастерская. И специалист по всяким деревянным штучкам каждый день облизывался, глядя на него, представляя, сколько можно сделать чудесных чашечек, ложек и тарелок, если его спилить. И когда не имевшая на что пить и есть семья, наконец, решила продать дерево, сосед-столяр собрал все, что у него было под матрацами, в чулках и банках и принес в обмен на прекрасное ореховое дерево…
Дерево спилили и отнесли. Выкорчевали даже большой пень: из него можно было сделать тоже много всяких вещичек. Семья получила за все про все 600 рейхсмарок: целое состояние! А на следующий день узнала, что рейхсмарки больше не существует, а на смену ей пришла настоящая дойче марка. С тех пор старые люди говорят, что денежная реформа — это всегда еще большая бедность для бедных, почти как чума и проклятье. То, что из орехового дерева таки были сделаны замечательные вещи, семью Н., или Т., или Г. не спасло. Прошли годы, а страх остался. Немецкая марка все-таки стала синонимом немецкого чуда. Народ зажил счастливо и припеваючи. Но вдруг на небе стали собираться черные тучки. И природный дикий страх, что сейчас снова все отберут, вдруг проснулся, затрепетал: «Они снова хотят наших денег!» А всякие рекламные агентства сообщали интересную информацию, например, если собрать все пфенниги, то они бы весили 200 000 тонн, а новые 17 миллиардов евромонет будут протяженностью 26 000 км. Интересная, конечно, информация, только вот вышеназванным семьям как-то по барабану или по ореховому дереву, сколько сантиметров в этой ниточке будет принадлежать лично им. И будет ли.

И вот пять лет тому назад (уже пять!) появился на свет новый ребенок. Родители у него — не понять кто, а звать его стали евро. Злые языки тут же придумали фразу: «Работу — немцам, а евро — евреям!» Мы рассматривали новые бумажки. Они нам не нравились. Нам милее была «100-марковка» с Кларой Шуман, чем непонятные, неясные картинки на новых шуршащих бумажках. Но по прошествии пяти лет мы вдруг поймали себя на мысли, что мы перестали все переводить на старые добрые марки и, выезжая, из «Альди» с тележкой, не заполненной и наполовину (помните те старые добрые времена, когда на 100 марок — полная телега?) мы не ругаем правительство и не вспоминаем всуе соседа. Мы вдруг поняли, что даже готовы инвестировать в ореховое дерево, чтобы сосед-столяр сделал нам пару чашек для летнего гриля в уютном садике. Да вот только где взять это ореховое дерево?

Другие публикации из рубрики “Интеграция”

Другие публикации из рубрики “Политика”