. Цезарь и Тереза

Кошка была старая. Но красивая. Добротная старая кошка. Она была замкнута от природы, неласковая и степенная. Она никогда не выходила из квартиры, даже на лестницу. Квартира была ее миром, и он никогда не менялся. То есть менялся, конечно, но не для кошки. И пока кошка могла проживать свой день в квартире, она не беспокоилась.
Пес был молод. Он жил эмоциями и своими собачьими глупостями. Одно ухо у пса стояло, как и было положено, а другое висело, и, несмотря на всю серьезность породы, он выглядел забавно. К тому же пес был глуп и добродушен, вел себя, как щенок, утомляя всех окружающих, в том числе и кошку. Но она с этим мирилась. Потому что была квартира. Квартира была всегда, а пес — нет.
Кошка была не вредная и не обидчивая. Но с характером. Пес тоже был необидчивый, но без характера. И очень красивый. Этого он, конечно, не знал. Собакам это все равно. Собаке главное, что она большая. Или маленькая. Это для собак очень важно.
Пес был огромный, но кошка этого не понимала. Когда его принесли в квартиру, он был меньше кошки. Так она его и воспринимала.  Ей даже нравилось, что кто-то есть рядом в комнате и что она — главная. Иногда пес пытался доказать, что главный — он. Но он все равно знал, что главная — кошка.
У них были разные алгоритмы существования. Они жили вместе, но каждый по-своему. Их отношения носили ритуальный характер. Они несли в себе элементы сдержанной нежности и благодушной тирании. Обиды таяли, не переходя во взаимную неприязнь, и каждый день они начинали сначала. Для животных не существует времени. Они живут в пространстве.
Днем их обычно оставляли в одной комнате. Она была почти пустая: пес грыз мебель. И оттуда вынесли все, на что он мог положить глаз. Остался письменный стол, на котором спала кошка, стул и велосипед. Когда пес был маленький, он сунул нос в велосипедные спицы. Тогда он всюду совал свой нос — так собаки познают мир. Нос застрял в спицах. Освобождение сопровождалось хозяйской руганью и щенячьим визгом. Больше пес к велосипеду не подходил, а кошку он вообще не интересовал.
Пес спал в углу на одеяле. То есть начинал он спать с угла, а потом перемещался с одеялом по всей комнате и обычно оказывался где-то посередине. Кошка тоже меняла место. Иногда она спала на стуле, рядом с миской собаки. Пили оба из большой кастрюли, стоящей на полу. Кошку кормили на кухне, пса туда не пускали. Но иногда ему удавалось проскочить и смахнуть еду с кошкиной тарелки. Кошке было все равно. Она любила поесть, но не беспокоилась о еде, знала, что голодной ее не оставят. Если была квартира, значит, в ней было все.
Иногда пес вредничал. Положив на кошку большую голову, он придавливал ее к дивану. Или гонял по квартире после того, как она выходила из кухни. А иногда он принимался ее лизать. Кошка шипела и убегала. Пес лизал кошку не из вредности, а чтобы приласкать. Но кошка злилась. Пес расстраивался, а потом тоже злился. Если бы кошка позволила, он бы ее любил. Но кошка не позволяла.
Бывали и минуты примирения и формального единства. Когда квартиру пылесосили, оба сидели на кухне. Кошка уходила туда сразу, а пес — после безуспешных попыток разобраться с дико воющим пылесосом. Так и сидели бок о бок на своем маленьком островке спасения. Потом уборка заканчивалась, и жизнь шла своим чередом.

Когда пса приводили с прогулки, кошка обычно приходила его встречать. Ей нравилось снюхивать с него запахи иного мира. Мира, который никогда не войдет в квартиру. Даже если элементы этого мира проникали сюда, они становились квартирой. Для кошки квартира была бесконечностью пространства и времени. Для пса — островом его терпения и ожидания. Для него настоящий мир начинался за пределами квартиры.
Летом пса увозили на дачу. Кошка оставалась в квартире, в выходные дни — совсем одна. Она почти все время спала. Иногда ходила по квартире и громко мяукала. Потом она заболела. Ее пытались лечить. Но кошка была старая, а это, как известно, плохая болезнь
Потом кошка умерла. Когда пес вернулся с дачи, в квартире еще пахло кошкой.  Запах был, а кошки не было. Прошел месяц, и соседи пожаловались, что пес воет. Раньше он этого никогда не делал. Но теперь днем, когда он оставался в квартире один, пес подвывал.
Хозяева любили пса. Им было его жалко. Пришлось купить ему котенка.

Янина Мерлина, Санкт-Петербург

Другие публикации из рубрики “Литературная страница”