. Тамара Жирмунская. Ожидание

Ожидание

Я беру, как бьющиеся вещи,
томики прославленных стихов
в честь чужих,
любимых кем-то женщин
старше нас на несколько веков.
И не будет клеиться работа,
и, читая, забегу вперед,
если кто-то ласковое что-то
вечером по радио поёт.
Помню, как, застенчиво тихи’,
нас мужчины спрашивали вдруг:
— Вы какие любите духи? —
и несли их… для своих подруг.
Может, даже и не вспомнишь ты
девочкой растерянной себя,
взяв с улыбкой первые цветы,
купленные только для тебя.
Оттого, что это быть должно, —
лишь осталось руки протянуть, —
я пока одна хожу в кино,
выбирая самый близкий путь.
Я сама точу себе коньки,
падаю, взметая снежный дым,
и учу признания-стихи,
кем-то посвященные другим…

Камера хранения

Примите в камеру хранения
не чемодан и не плетенку —
мое дорожное смятение,
мое постыдное хотение
опять забиться в комнатёнку.

Примите в камеру хранения
не вещевой мешок в заплатах —
мое плохое настроение,
мое великое сомнение
в моих особенных талантах.

Примите в камеру хранения
всё то, что мне наобещали,
мое сплошное невезение:
мои свидания осенние,

мои весенние прощанья.

Квитанций с камеры хранения
я не возьму. С какой же стати?
Мне только чувство обновления,
мне только радость откровения
и молодость мою оставьте.

***
Все говорили: дурочка!
А это была Снегурочка.
Была не такой уж маленькой,
но все ее поучали:
«Иди и любовь вымаливай,
не вымолишь — плачь ручьями».
Твердили: «Ступай на выселки,
возьми у колдуньи зелье…»
А гордость куда?
На выставку?
Чтоб на неё глазели?..
Сколько на свете дурочек!
Вот и я не могла бы
из весенних снегурочек —
просто в снежные бабы.

Шаги

Покрыть твои шаги чужими
и сделать вид, что не с тобой,
как заведенные, кружили
мы по вечерней мостовой.
Застлать твои шаги другими,
как войлочным половиком,
твои звенящие — глухими,
с тяжелым плоским каблуком.
С другим стоять в подъездах гулких.
С другим выписывать круги.
Теряться в тех же переулках.
Стереть (сберечь!) твои шаги.

Тамара Жирмунская, Мюнхен

Другие публикации из рубрики “Литературная страница”