. Лидия Смоленская. Сказка (или быль)

Приближалось Рождество, а он и она расставались
— Ты вернешься, — сказал он. — Однажды ты подойдешь к этому дому, сядешь на это крыльцо и станешь ждать, когда я выйду.
— Нeт, — засмеялась она. — Не жди меня. Ты всего лишь полустанок, на котором остановился мой поезд. Слышишь? Гудок! Мне пора. Прощай же.
— Прощай, — кивнул он. — И всё-таки, когда-нибудь ты придешь к этому дому, сядешь на это крыльцо… Она уже не слышала его. Поезд её судьбы вез её дальше, навстречу другим станциям и полустанкам. Их было так много. На одних она смеялась и радовалась. На других грустила и плакала. На одних станциях обманывали ее; на других обманывала она. Раза два или даже целых три ей показалось, что хорошо бы сойти с поезда и никуда больше не ехать. Но её любезно подсаживали в вагон и вежливо махали ей на прощание.
— Что ж, — утешала она себя. — Это была не моя станция.
Она верила, вот-вот покажется её настоящая станция, она выйдет из вагона и останется там навсегда. Но настоящей станции всё не было и не было. Она смотрела в окно и успокаивала себя: ничего, скоро будет. И ехала дальше.
И вдруг она почувствовала, что она устала ехать, устала от бесконечных встреч и расставаний, и тогда ей подумалось, а почему бы не сойти на ближайшей станции, какая она ни есть? Живут же на ней другие люди, попробует и она. И когда поезд остановился, и она стала спускаться со ступенек, ей вдруг закричали прямо с перрона: «Нет, нет! Пожалуйста, поезжайте дальше. Здесь уже всё занято».
И она снова вошла в вагон. На следующей станции ей прокричали то же самое. А потом ещё и ещё. И тут ей впервые стало страшно. Она вспомнила детскую игру, когда каждый очерчивает круг и становится в него. А кто водит, у него нет круга, зато он выкрикивает слова игры, все выбегают из своих кругов и начинают дразнить и задирать водящего, показывать ему язык, толкать исподтишка… Но вот водящий выкрикивает уже другие слова, все кидаются от него врассыпную и каждый норовит заскочить в ближайший к себе круг, прежде чем водящий догонит его, запятнает и выведет из игры.
— Я не успела добежать до своего круга, — подумала она. — А водящий — Жизнь — догнала меня, запятнала и вывела из игры. Что ж, я сама виновата. Я слишком долго задирала и дразнила её. Вот она и наказала меня. Теперь уже ничего не поправишь. Я заигралась и прозевала свою станцию. Я давным-давно проехала мимо неё. И она отвернулась от окна, чтобы не смотреть на чужую жизнь, где ей не было места. А между тем, там за окном приближалось ещё одно Рождество, и ей вдруг вспомнились дальний-дальний полустанок, дом, его Хозяин.
— Нет, нет, — тут же остановила она себя. — Он даже не узнает меня, прошло уже столько времени… Она достала зеркальце и стала пристально вглядываться в него. — Конечно, он меня не узнает, — вздохнула она и спрятала зеркальце. — Что ж, тогда я просто сама издали посмотрю на него и поеду дальше. Теперь ведь уже все равно куда.
И она приехала на тот полустанок, подошла к знакомому дому, спряталась за деревья и стала ждать, когда выйдет Хозяин. А когда он вышел, она посмотрела на него и поняла, что всё это время он ждал её. И она вышагнула из-за деревьев.
— Вот видишь, ты вернулась, — сказал он.
— Да, вернулась, — тихо ответила она.
Он протянул ей руку прямо с крыльца.
— Идем в дом.
— Нет, — отпрянула она от его руки. — Сначала ты должен сказать мне…
И она замолчала, собираясь с силами. Он ждал.
— Скажи, если ты знал, что я вернусь, почему ты не задержал меня, когда я была здесь первый раз и когда я была другая?

— Ты, другая, всё равно не смогла бы тогда остаться. Сначала тебе нужно было побывать на всех других станциях и полустанках и убедиться самой, что твой дом здесь.
Она задумалась, но тут же кивнула: «Да, наверное, это так».
— Идем же, — и он снова протянул ей руку.
— Нет, — и на этот раз она не приняла его руки. — Ты должен ответить ещё на один мой вопрос. И ему снова пришлось ждать, пока она справится со своим волнением.
— Что мы успеем?
Он посмотрел на неё и догадался: если сейчас он не сумеет найти нужные ей слова, она сядет в свой поезд и уедет уже навсегда.
— Что мы успеем? — не спускала она с него своего взгляда.
— Что ж, — неторопливо начал он. — Я, конечно, не знаю, как это покажется тебе, много это или мало… Но думаю, мы успеем, например, просыпаться утром, видеть свет, входящий в наши окна и радоваться ему. И ещё мы станем радоваться каждому из наших с тобой дней, хотя далеко не каждый из них мы преодолеем без труда и усилий. И пусть не сразу, но всё же мы научимся слышать звучание друг друга и, в конце концов, это сольётся в единую слаженную музыку…
— И, слушая её, — подхватила она, — мы научимся распознавать настоящее горе и настоящую радость, отличать суету от полезного разумного дела, быть бесстрашными, когда это необходимо, и не лезть на рожон попусту, а ещё мы станем ценить мудрость наших врагов и постараемся изо всех сил не терять наших друзей.
Он кивнул: «Вот видишь, мы уже начали успевать».
И в третий раз протянул ей руку. Она поднялась на крыльцо, и он поцеловал её.
И как раз в это мгновение восходящее солнце озарило их своим первым лучом.


Другие публикации из рубрики “Литературная страница”