. Евгений Вильк. Король Людвиг II — легенда баварской истории

Мюнхен был украшен прусскими флагами в ожидании прусского крон-принца Фридриха Вильгельма, который должен был принять под свою команду баварский корпус. Вместе с большой историей Людвиг подходил ко времени перелома, перелома в его собственной жизни.

Фридрих Вильгельм оставил воспоминание о разительной внешней перемене, произшедшей с Людвигом: «Я нахожу, что он заметно изменился. Красота его сильно потускнела, он потерял передние зубы, выглядит бледным, и что-то нервно-беспокойное есть в его манере речи, так что он не ожидает ответа на свой вопрос, но пока ему отвечают, он задает уже другие, к иным предметам относящиеся вопросы». Может быть, Людвиг не вслушивался в ответы и потому, что перед ним неумолимо вставал главный вопрос, ответом на который оставалось молчание: вопрос о будущем баварской короны после войны.

После отбытия Фридриха Вильгельма вместе с баварским корпусом на фронт Людвиг немедленно возвращается в свой замок Берг. На войну ушел его младший брат Отто и его племянники, сыновья Люитпольда, третьего сына Людвига I.

Военные действия развивались стремительно. Решающая победа под Седаном, где французская армия вместе с императором Наполеоном III оказалась в плену, была одержана уже 1-го сентября. Это был блестяще организованный и проведенный Blitzkrieg, «молниеносная война». Торжество германской военной стратегии и роковой опыт для нее. Повторить Седан попытается военное руководство Вильгельма II в 1914 году, и снова, уже «во всемирном масштабе», гитлеровское командование, 1-го сентября 1939-го.

1-го же сентября 1870-го в Баварии поднялась волна ликования. На 3-е сентября были назначены официальные торжества. Людвиг не появляется на этом празднике. Королева-мать одна принимает народные восторги, кивая подданным из окна Резиденции. В публике отсутствие короля вызывает большое недовольство. Людвиг ответит тогда на настойчивые просьбы его окружения: «Я не выйду. Может быть, только тогда, когда действительно будет мир…» Через пятнадцать лет во врачебном вердикте о признании Людвига душевнобольным будут фигурировать и эти строки о его непатриотическом поведении и непатриотических высказываниях в 1870-ом. Как бы не обстояло дело с психическим здоровьем Людвига, это был явный симптом совсем другой болезни, которой были заражены как раз не Людвиг, а его врачи-психиатры вместе с миллионами их соотечественников, уверовавших в мощь и исключительность «германского духа».

Волна истории грозила теперь захлестнуть самостоятельность Баварии. И ликовавший на мюнхенских площадях народ, и баварские войска, стоявшие под Парижем, готовы были теперь согласиться со вступлением в новый германский союз с Пруссией во главе. Волей-неволей нужно было упредить неизбежное. Баварское правительство начало переговоры с Бисмарком об условиях нового союзного соглашения.

Все эти события вывели Людвига из его обычной политической апатии. Задет был комплекс королевской неприкосновенности и величия — «Я король». Людвиг требует от своих министров точных формулировок нового союзного договора, требует, чтобы он ни в коей мере не сводился к вступлению Баварии в Северный союз.

По замыслу Бисмарка, новый союз должен был стать федеративным государством с жесткой центральной властью в Берлине. Он должен был носить название империи — в напоминание о прежней, тысячу лет просуществовавшей Священной римской империи германского народа. На глазах рождалась Вторая империя, Второй Рейх. Бавария, самое крупное из государств, которое должно было присоединиться к новой империи — теперь уже не поверженный в 1866-м году враг, но заслуженный соратник по войне 1870-года. Бисмарк готов был пойти на уступки и закрепить за Баварией ряд привилегий. Об устранении престола Виттельсбахов речь не шла. Более того, слово «империя» в данном случае должно было даже подсластить горькую пилюлю, ибо напоминало о прежней Империи, в которой централизм был почти номинальным, а император был лишь первым среди равных коронованных особ.

Вильгельм и Бисмарк пишут Людвигу любезные письма, приглашая его в Версаль, чтобы «спокойно и доверительно» обсудить обстоятельства дела. У Людвига была возможность соединить «полезное» для династии дело с давно вожделенным им посещением Версаля, не состоявшимся в его французском путешествии 1867-го года. Бисмарк предлагал даже предоставить ему на время пребывания в Версале Трианон Марии Антуанетты. Со стороны, видимо, казалось, что Людвиг мог бы быть польщен, не только Людвиг — король Баварии, но и Людвиг — мечтатель, король иллюзорного королевства. Но нет, для Людвига-мечтателя это было слишком: смешивать мечту с реальной историей он не собирался, играть роль на этом театре он не хотел, и оказаться почетным вассалом императора Вильгельма для его самолюбия было тоже непереносимо. Реальный Версаль, снова оказавшийся неожиданно в центре мировой истории, Людвига смутил и испугал. Он не поехал. Своему секретарю Дюфлиппу он объяснял тогда, что нужно непременно распустить в публике слух о болезни короля.

Другие публикации из рубрики “Путеводитель”

Другие публикации из рубрики “Людвиг II”