. Безответная любовь оборачивается ненавистью

Сколько о любви было написано?

Была когда-то любовь платоническая и физическая, любовь-похоть и любовь-страдание, жертвенная любовь и продажная, любовь-игра и любовь-испытание.

Вспомним любовную пару: Сергея Эфрона и Марину Цветаеву. Именно их взаимоотношения четко показывают две половинки одной любви-страсти.

Отношение Марины к партнеру: любовь для нее – полет в заоблачные дали, поиски идеала. Всю жизнь Цветаева любит Эфрона – всю жизнь она отчаянно рвется к другим. Изменяет, влюбляется, страдает. Мучает, наносит душевные раны, терзает сомнениями, мечется и убегает. Но достигнув апогея, любовный недуг проходит, она возвращается в семью. Жизнь входит в колею, чтобы через время вновь обратиться в ад.

Короче, душевные треволнения превращаются в поэзию любви.

Позиция Эфрона: бесконечная преданность, послушание, жертвенность, крест, который он несет. Он терпит ее капризы, сносит обиды, умеет забыть и простить. Как пишет биограф: «Он был для нее спасительной гаванью, где она могла укрыться от штормов и бурь».

Короче, такую любовь не может сломить никакая проза жизни.

Теперь мы и добрались до той мысли, ради которой и вспомнили любовные отношения. Мы имеем в виду не любовь чувственную, а любовь метафизическую — любовь к той стране, куда забросила тебя судьбина. Это загадочное чувство и любовью назвать трудно. Скорее здесь применимы слова: отношение, взгляд, чувство, позиция, расчет. И лишь в самом крайнем случае – любовь.

А теперь конкретно: отношение к Израилю евреев.

Для одних — это взгляд на Израиль как бы со стороны, чувства тех евреев, для кого это идеальный мир, навеянный сладкими книжными грезами: Иерусалим, ради которого и руку отдать не жалко; родной народ, рассеянный по всему миру и нашедший здесь пристанище.

Говоря иначе, позиция Марины Цветаевой, для которой любовь — тихая молитва, поэтический лепет. Но в то же время и свобода чувств и маневра, желание не ограничивать себя в любви, поиски нового партнера.

У тех евреев, кто живет здесь, кто называет страну своим домом, — взгляд на Израиль, без сомнения, другой.

Долгие годы они вынуждены терпеть и прощать. Снисходительно улыбаться и про себя возмущаться. Только им понятны исходящие отовсюду угрозы, до смерти надоели непроходящие обиды, до чертиков обрыдли повторяющиеся глупости, как устали они от разброда и бюрократии, хамсинов и арсов, наглости и головотяпства. Им-то Израиль видится иным.

Мы говорим о позиции Сергея Эфрона. О тех, кто смирился с жестокой прозой жизни и у кого несмотря ни что не тлеет в сердце огонек любви.

Но есть еще один взгляд на Израиль, который мы назвали бы «несовпадением». Когда идеальная любовь сталкивается с обычной жизнью, происходит замыкание. Тогда мало кто может сдержать негодование. Как смел Израиль отличаться от наивного представления о нем! Как могут евреи быть такими бесчувственными и безжалостными?

И вскипает кровь, и перехватывает дыхание, и рвутся наружу гневные слова: «По сути же, Израиль в одночасье перечеркнул все достижения еврейства за последние столетья, как культурные, так и социальные. «Еврейское государство» в его нынешнем виде — это современное гетто по образу и подобию черты оседлости управляемое коррумпированными чиновниками. По большому счету, Израиль тянет еврейство назад — в гетто позапрошлого века. Вряд ли у такого государства может быть будущее».

Вот так строго осудил Израиль Ривлин, назвавший свою статью «Нужен ли евреям Израиль?». Понятно, что при таком настроении вывод, к которому приходит автор, однозначен: «За все время своего существования Израиль не дал евреям ни мира, ни безопасности, ни нормальной жизни».

Если бы только один Ривлин так презрительно отнесся к стране, если бы только он один бросил в него увесистый камень. Зайдите на блоги, перелистайте страницы форумов – вас поразит яростный поток брани, нескончаемый хор претензий, презрительная отмашка: «А, не говорите мне об Израиле?!»

Однако не только Израиль подвергается нападкам со стороны новых граждан. С неприятием новой страны мы встречаемся всегда, когда слепая любовь наталкивается на реальность. Когда поэтическое восприятие розовой мечты разбивается вдребезги о жизненные неудобства.

Перед нами американские впечатления человека, который увидел в стране великих возможностей лишь негативную сторону: «Американец – это не национальность и даже не принадлежность к определенной географической местности. Это – состояние души, синоним бездуховного, эгоцентричного, туповатого создания, которое вертится в своем маленьком мирке и не желает замечать ничего и никого вокруг. Конечно, из этого правила, как и из всех других, есть исключения…» Виктор Фридман

Или другой страдалец, которого так достали австралийские будни, что он решил высказаться открыто. Вы думаете он бежал назад? Да ни в коем случае, просто слишком сильной оказалась разница между тем, какой рисовалась Австралия и какой он ее увидел.

— Неправда, что Австралия большая: жизнь сконцентрирована в немногих местах, там тесно, пробки и дорогая земля.
— Неправда, что в Австралии есть море. Океан холодный, курорты дорогие. Моря гораздо больше в Европе и США, не говоря уже про Израиль».

Вот так случается, когда розовая и сопливая любовь-мечта падает с облаков и ударяется о серую землю. Чаще всего она оборачивается черной любовью-ненавистью. А умилительная

улыбка сменяется оскалом злобы.

 

Яков Бендерский http://rupor.co.il/wp/