. Размышления о Сицилии. Часть 2. Это слишком даже для Италии

Нет, нет, это не просто итальянское впечатление о земле, где руины иных эпох и великие памятники выходят к вам навстречу за каждым поворотом.

И это не сетование об Италии с точки зрения немца или русского. У немца вызывает удивление часто трещина на фасаде какого-нибудь дворца XV века в центральном итальянском городе – давно пора составить план комплексного ремонта! У русского туриста, недавно познакомившегося с Европой в виде евроремонта в собственном туалете и стеклопакетов на даче, вызывает часто мучительное раздражение – не узнать знакомое! — отсутствие в реальной Италии „евро-туалетного“ стандарта. „Мне не понравилась Венеция, она такая грязная и пахнет неприятно от каналов…“ — к моему изумлению, это приходится слышать чуть ли не через раз от соотечественников. Не будем, впрочем, с ходу осуждать соотечественников, не успевших разобраться с мировой культурой, но попытавшихся схватить организационно-техническое совершенство наличной цивилизации. Не будем и вместе с немцем-реставратором, покачивая головой, готовить план генерального ремонта итальянских городов. Есть одна составляющая, которую знают, кажется, итальянские реставраторы и не хотят признавать немецкие, – само время. Шестнадцатый век в Германии будет отреставрирован так, как будто бы он сделан вчера в „духе шестнадцатого века“. Но разве не должно само время витать над вековыми постройками? Разве само время – не полноправный житель зданий, улиц и площадей? А ведь время – это следы разрушений, воздействий стихий. Стоит ли цивилизации бояться времени и припудривать непременно все трещины и морщины?

Но Сицилия – это не „обычная“ Италия, в которой борозды времени не скрыты. Это не „умирающая“ Венеция, скажем. Венеция, Флоренция, Рим – это крупные останки „больших проектов“. Вот, скажем, Венеция 15-17-х веков. Это внятный и уникальный особым образом организованный мир со своими дожами, дворцами, каналами, верфями. Сам мир исчез, но остался его большой остов, по которому прошлое читается как по книге. И то, что время поселилось в этом огромном остове, подточило его и осталось не скрыто реставраторами – только приближает далекую эпоху. Эпохи даны крупными мазками, большими ансамблями. Целиком организованный большой мир. По жилам этого большого организма уже не течет жизнь, но виден все еще образ этой жизни.

Я бы сказал так: в остальной Италии внятно видны остовы эпох и стилей. В Сицилии -их калейдоскопическая смена и непрестанное разрушение. Глядя на Венецию или Флоренцию, пытаешься ощутить дух и смысл ушедшей эпохи. „Тот“ мир все еще слишком целостен и слишком внятен. От его смерти ощущение сложное и взволнованность по поводу него так сказать двойственная: ибо этот мир, кажется, все еще живет в современности. Очень внятно обращается к нам. В Сицилии чувствуешь именно наслоение смертей. И все отчетливее ощущаешь современность не как новое построение и новый организм, а как кладбище эпох и стилей, которые ничем не сменились.