. Размышления о Сицилии. Часть 2. Это слишком даже для Италии

С начала 14-го века Сицилия оказалась испанской далекой провинцией. Более чем на 400 лет.

Король стал дальше, а власть Церкви строже и серьезнее. На маленькой площади Болоньи в Палермо жгли еретиков. Странный в короткой тунике каменный Карл V на площади Болоньи, кажется, приплясывает на углях, а стены домов здесь ныне такие черные, что невольно приходит мысль, что это копоть еще с тех костров… Копоть от того небесного огня, который золотом разливается некогда по мозаичным сводам капеллы Палатина и собора в Монреале…

Каталонцы, испанская готика… Почти ничего не осталось на Сицилии от испанского средневековья, 14-16 вв. Готические башни и арки кафедрального собора в Палермо выглядят огромным уединенным островом той эпохи, нахлобученным на тяжелые башни норманского собора. Готика не прижилась на острове.

Может быть потому, что готика – это эпоха сильных и резко очерченных индивидуальностей. Рыцарские замки и маленькие суверенные владельцы? От них избавил остров Фридрих 2-ой. Тень Греции и Рима продолжала существовать здесь под подозрительным оком инквизиции.

… Наступает вечер, и на улицы сицилийских городов и городков выходят мужчины. Молодые, пожилые. Сидят в кафе и просто на выставленных из домов стульях. Кофе, кажется, даже не пьют. Неспешное ритуальное общение. Ежевечернее восстановление единства городской общины. Традиции греческой агоры продолжали и продолжают жить.

Остров состоял из свободного в феодальном смысле общества, но прижатого и придавленного далекой чужой властью.

А в конце испанской эпохи, в самом конце 17-го века сотряслась земля и расселись, развалились многие из прежних городских центров и построек. История Сицилии богата вообще этими малыми и средними апокалипсисами, эффектно подсвеченными потоками лавы из Этны, единственного серьезного вулкана в Европе. Сама земля практикует здесь возвращение истории к точке „ноль“, к новому началу.

Часть городов развалилась и была отстроена заново. Образцовые города барокко: Ното, Рагуза, Модица, Сцикла, Кальтагироне, Пьяца Армерина. В конце двадцатого века они так пришлись по душе комиссии ЮНЕСКО, что она скопом взяла их под свою защиту, как „групповой памятник“. Но вообще барокко 17-18 вв., спровоцированное или неспровоцированное землетрясением, главный из архитектурных стилей практически всех сицилианских городов. Можно сказать, что нынешнее порядком потускневшее лицо острова сложилось именно тогда. Сицилианская знать, лишенная феодальных привилегий, тоже теснилась в городах. Главные улицы занимали дворцы и особняки, поражающие ныне часто абсолютно руинным своим видом. Особняки и церкви, превратившиеся в прихотливые выпуклые и вогнутые в разных направлениях шкатулки, нагруженные тяжелой лепниной.

Землетрясение, породившее расцвет барокко, было только первым „апокаллиптическим приветом“. С того же самого времени, конца 17 века, Сицилию начало трясти и лихорадить в социальном и политическом смысле. Арагонская династия, мирно перетекшая еще в начале 16-го века в династию испанских Габсбургов, тихо выродилась к началу века 18-го. Начинается череда военных споров и череда сменяющихся властей: савойская династия, австрийские Габсбурги, испанские Бурбоны.

В этой круговерти к началу 19 века проявилась любопытная особенность: привитые когда-то Фридрихом черты римской чиновничьей системы, отменившие феодализм, стали фундаментом махровой монархической реакции. После наполеоновских войн Сицилия вместе с южной Италией составляет бурбонское „Королевство обеих Сицилий“. И конституция, принятая было уже в 1812 году отменяется. На слова „Парламент“ и „Конституция“ здесь отвечают показательными расстрелами и бомбардировкой восставшего Палермо в 1848-м. Монархическое островное государство дольше всех противилось объединению Италии.

Королевские чиновники, церковь и крупные землевладельцы здесь составляют сплоченную касту. И в шкатулках барочных дворцов скапливается то, чего лишены окружающие „хижины“. С другой стороны, раздраженные мужчины из „хижин“ помнят все еще дух античной агоры. Из их молчаливых вечерних посиделок рождаются тайные встречи в горных пещерах с оружием в руках. Так, в результате, и непонятно, откуда родилось в 19 веке слово „мафия“: то ли от диалектального названия горной пещеры, то ли от тоже диалектального „смельчак“, „выскочка“, то ли от легендарного брошенного когда-то во время кровавой „Сицилианской вечери“ 13 века клича, общий смысл которого был „бей врагов“. Ну, а с третьей стороны, взявшиеся за оружие сицилийские „бриганты“, местные партизаны — робин гуды, начали понимать, что их дело еще и неплохой доходный промысел в небогатом краю. Особенно, если договориться со „своими“ хозяевами полных барочных шкатулок, которые постепенно оценили необходимость надежной „крыши“.

Завершилось все тем, что Аллен Делон с улыбкой объясняет пожилому графу в висконтиевском фильме „Леопард“: надо менять все так, чтобы на самом деле все осталось по-прежнему. Т.е. по-прежнему для хозяев дворцов, вроде дворца Доннафугаты из романа Лампедузы и висконтиевского фильма. В Марсалле высадился в 1860-ом году Джузеппе Гарибальди под лозунгом единства и свободы Италии. „Прогнивший“ режим Бурбонов пал и Сицилия торжествующе присоединилась к остальной Италии, объединенной уже под конституционным скипетром Витторио Эммануэля. Центральная улица – корсо Витторио Эмануэля – торжественно пронизывает все сицилийские города, как, впрочем, и города остальной Италии. Режим монархического абсолютизма закончился на острове теперь начисто. Конституция и парламент стали реальностью. Только, правда, такой же внешней и далекой, как до сих пор были арагонские или неаполитанские короли. Новой реальностью стали прежние крупные тузы-землевладельцы, опирающиеся на тайные вооруженные кланы. Впрочем, более или менее бескорыстные партизаны-бриганты тоже еще долго рыскали по острову.

Интересно, что все это продолжалось под щедрый аппокалиптический аккомпанимент. Словно раскрылись страницы древних пророчеств: земля тряслась часто, потоки лавы извергались из Этны и застывали черными змеями в море.

И в апокалипсисе иногда было что-то фарсовое и комическое. В 1831 году вдруг содроглась земля и море, и из воды недалеко от берега Сицилии перед разинувшими рты европейцами вырос огнедышащий остров с шестидесятиметровой высоты берегами, Фернандео. Первыми решились к нему подойти и ступить на него отчаянные британцы. Затем сицилийцы все-таки высадились и сообразили, что земля-то новая должна принадлежать им. Но не тут то было, владычица морей Британия свои права блюла крепко и отношения стали неприятно обостряться, тем более, что для конституционной Британии бурбонская Сицилия 1831 года была воплощенным чудищем. Неизвестно, чем бы все закончилось, но через год выперший из моря филиал дантова ада столь же стремительно погрузился обратно в морскую пучину.