. Александр Неуймин. Брутальные схватки на бытовом уровне

Из произведений, присланных на литературный конкурс 2009 «Я помню время золотое»…

Сковорода угодила Егору прямо между глаз, его отбросило к стене.
Ольга схватила со стола нож — чтобы окончательно разделаться с мужем. Егор сделал кособокое сальто. Ольга взяла нож за кончик лезвия. Супруг подхватил табурет и кинул им в любимую. Мебель пролетела в миллиметре от жениного виска. Ольга перекатилась, с разворота метнув клинок. Стальная молния с мягким чмоканьем вонзилась в бедро Егору. Тот взвыл и схватился за ногу.
Радио романтически загнусило: «Я помню чудное мгновенье…»
Жена торжествующе усмехнулась и дернула с крючка половник. Егор зацепился за полочку со специями, чтобы не сползти позорно по стене. Ольга, держа половник, словно топор, уже заносила его в смертельном ударе. Лицо женщины кривилось в звериной гримасе. Муж закусил губу и попытался вырвать неплотно прибитые деревяшки. Специи посыпались на пол — черт, какие гранаты пропали! Он махнул полочкой, Ольга выгнулась в красивом пируэте и оказалась рядом со стеклянной горкой.
— Н-на!
Полочка пушечным ядром влепилась в горку, стекло брызнуло в стороны. Ольга метнулась от осколков, и тут Егор ухватился за люстру, как Тарзан за лиану, с разлету обеими ногами пнул жену в живот, тут же спрыгнув на пол. Провода лопнули, люстра со штукатуркой посыпалась на серый кафель. Егор прижался к стене, боль в бедре исчезла, смытая азартом битвы. Ольга ударилась затылком о старенькую газовую плиту. Дверца духовки смялась, кастрюля с борщом опасно закачалась.
— Сдавайся!
— Щ-щас! — она тяжело поднялась с пола, хватаясь за покореженную плиту. Егор кинулся к холодильнику, и правильно сделал. Кастрюля, вращаясь, пролетела по кухне и влепилась в обои. Егора передернуло — потеки борща удивительно напоминали мозги. Он рванул дверцу холодильника, схватил первое, что попалось, и метко швырнул под ноги Ольги. Банка с солеными огурцами разбилась, жена поскользнулась на прокисшей массе и с трехэтажными матюгами упала на пол.
Егор подобрал ножку бывшего табурета и точным ударом добил супругу.
Game over.*
***
— Ну, как?
Доктор вопросительно уста­вился на Егора.
— Великолепно!
Егор глотнул энергетического напитка.
— Нога, правда, болит слегка.
— Ну, а как дела семейные?
— Доктор, вы не поверите! Но как только мы с женой стали посещать ваши сеансы, ссоры прекратились вообще.
Егор с удовольствием закурил.
— Да что там ссоры, мы даже ни разу не поспорили!
Дверь в кабинет главного врача распахнулась, и на пороге появилась Ольга.
— Милый, я готова.
— Мы, пожалуй, пойдем, у нас сегодня гости.

— Всех благ, — врач чуть приподнялся в кресле, прощаясь с пациентами…

***
Выйдя на улицу, Егор обернулся на неоновую вывеску…
«Home Mortal Combat»
Центр эмоциональной разгрузки.
Виртуальные поединки на любой вкус!

 
Прошка

Прошку никто не любил.
Не то, чтобы он был какой-то урод, нет, вполне даже ничего. Поначалу даже нравился некоторым. Но чуть пообщаешься с ним, и все, больше не хочется. Правда, это все давно было, когда Прошка еще в школе учился. Сегодня никто из Прошкиных однокашников и не узнал бы его, наверное, а если бы и узнал, так отвернулся. Опустился Прошка, чего уж тут…
Прошкино утро начиналось обычно с головной боли. Извечный вопрос: — «где взять денег?» — каждый день врывается в Прошкину жизнь, напоминая о себе похмельной тошнотой. На тот момент, о котором я веду речь, Прошка пил уже четыре года. Раз или два в неделю он пытался «завязать», но, как правило, ничего из этого толкового не получалось. Наступал вечер и, как обычно, Прошка вползал в свой подвал. Вываливал из многочисленных пакетов остатки гамбургеров и хот-догов, собранных на ближайшем вокзале, и начинал «ужинать». Когда я первый раз увидел, как Прошка ест, меня чуть наизнанку не вывернуло. Мерзкое зрелище, уж поверьте. Насытившись, Прошка начинал пить. Обычно в ход шли «сливки», как он их любовно называл. Содержимое полупустых баночек и бутылок на протяжении всего дня сливалось в какую-нибудь пластиковую тару, чтобы вечером вырвать Прошку из страшной реальности, отправляя в короткий полет алкогольного забвения. Немного порывшись в остатках Прошкиного ужина, я укладываюсь рядом. В отличие от людей, мне с Прошкой хорошо.
Затем вновь наступает утро, и Прошка идет выполнять свою работу, а заодно… впрочем, здесь уже нужно подробнее.
Осторожно переступая через частые этим летом лужи, Прошка бредет на вокзал. Садится на свое место и жалобно смотрит на прохожих. Я пристраиваюсь рядом. Люди, в большинстве своем, стараются Прошку не замечать — им неприятно. Так мы и сидим. Обычно у Прошки хватает терпения минут на тридцать, иногда больше, все зависит от погоды. Когда жарко, Прошка нервничает.
Вот и сегодня — Прошка посмотрел мне прямо в глаза. Правильно, мне ничего говорить не нужно, я и так знаю что делать.
Вон бабулька с сумкой на колесиках, подхожу, хвостом виляю. Остановилась. Смотрит. На меня, на Прошку — наш «клиент», такая не пройдет мимо, обязательно что-нибудь в нашу коробку кинет. Бабулька вздыхает, достает из кармана червонец и наклоняется, чтоб подать милостыню. Осторожно касаюсь ее носом. Бабулька вздрагивает и делает шаг к Прошке. Он незаметно касается ее пальто. Все. Ступай с Богом, бабулька. И не удивляйся, пожалуйста, что завтра не ощутишь привычной боли в суставах, забрал Прошка твой артрит. И внучка твоя бестолковая сдаст-таки сессию и встретит замечательного парня. Не волнуйся, все у нее будет хорошо, забрал Прошка сглаз, что вот уже год над девчушкой довлел. Ступай, бабулька, нам работать надо.
Эх, если б мне в свое время встретился такой Прошка, может, и моя жизнь по-другому сложилась… да чего уж теперь. Моё проклятье даже Прошке не снять — не его уровень…
Сегодня мы «очистили» человек пять, могли бы и больше, но Прошке совсем уж худо стало, потому я не настаивал. Один черт до моей десятины спасенных, как до Китая пешком. Больно быстро люди плодятся. Ничего, потерпим. Уже, считай, и привык к своей собачей жизни.
Возможно, спасение человечества и шло бы быстрее, но такие, как Прошка, рождались очень редко. Еще реже они доживали хотя бы лет до тридцати — раньше толку от них никакого. Зато позже, когда жизнь-старушка их основательно попинает, талант просыпается. Собственно, моя задача как раз в том и заключается — найти таких людей и проследить за тем, чтоб промурыжила их жизнь как можно дольше.
У Прошки очень редкий дар — умеет он взять чужой грех, чужое несчастье и болезнь у другого человека. Взять всё, без остатка. Уйдет человек очищенный ото всей своей скверны и натворит целую кучу хороших да богоугодных дел, а Прошка потащит его бремя дальше, уже по своей никчемной жизни.
Так что живи долго, нужный человек Прошка, а я уж за этим прослежу, мучаясь рядом.
Прости меня, но такие вот мы с тобой уроды.