. Татьяна Стоянова. Девяносто — время любить и творить

Театральному режиссеру Анатолию Скаковскому до «стольника» всего десять лет. В свои девяносто он бодр и элегантен, знает толк в хороших винах и сигаретах, покоряет женщин обаянием и остроумием и остается верным своему делу и своей профессии. В канун его юбилея полным ходом идут репетиции спектакля, который он намерен уже в ближайшее время представить мюнхенской публике. Впрочем, сама его жизнь могла бы стать увлекательным сюжетом и психологической драмы, и любовной истории, и детективной пьесы. Выпускник московского театрального института, он успел поработать перед войной в театрах Подмосковья и Брянска, после чего получил назначение на должность режиссера ТЮЗа в город Николаев. Он попал туда, но не сразу, и совсем по другому сценарию, который был уготован ему вначале. Призванный в ряды Красной Армии, он познал всю горечь поражения первых месяцев войны. Попал в окружение под Уманью, чудом избежал плена и добрался до Николаева, уже окуппированного к тому времени немцами. Здание ТЮЗа было разрушено, но он встретил актеров, которые остались в городе. Надо было как-то выживать. Они сколотили бродячую труппу, кочевали по близлежащим селам, были рады каждому куску хлеба, заработанному актерским трудом. В 1944-м его вместе с другими жителями города отправляют на принудительные работы в Германию. Он попадает в трудовой лагерь под Лейпцигом и снова сам выстраивает сюжетный поворот в своей судьбе. Рядом с фабрикой, куда его ежедневно водят на работу, есть маленькая железнодорожная станция, где на пару минут останавливается поезд. Улучив момент, Скаковский бежит из лагеря. Он приезжает на поезде в Берлин без денег, без документов, он не может выйти с перрона в город, потому что для этого надо предъявить железнодорожный билет. Но ему везет: воздушная тревога загоняет в подземное убежище и пассажиров, и контролеров. Он выбирается в город и… снова фантастическое везение: встреча с супружеской четой актеров, знакомых еще по Николаеву. Они работают в одном из театров и «пристраивают» туда Скаковского. До окончания войны — всего год…
Решение остаться в Германии далось нелегко, но он не видел другого выхода. Ему была известна знаменитая сталинская фраза: «У нас нет пленных, у нас есть только предатели». Возвращение на родину становится для него невозможным.
За более чем полвека, прожитых в Германии, Анатолий Скаковский поставил десятки театральных спектаклей, снискавших признание и публики, и критики. «Скаковский знает, как создать на сцене и в зале такую атмосферу, когда зритель «проживает» спектакль вместе с актерами», — писал «Münchner Merkur» о постановке режиссером чеховских пьес на сценах Мюнхена, Штарнберга, Кемптена и других немецких городов. Событием в театральной жизни столицы Баварии стал спектакль по пьесе Леонида Андреева «Дни нашей жизни», представленный Скаковским в 1986 году на первом фестивале русского театра в Гастайге. Но главная цель — создание в Мюнхене русского профессионального театра — еще не достигнута. Скаковский убежден: он обязан осуществить дело всей своей жизни. Об этом мы говорим с Анатолием Васильевичем накануне его 90-летия.
— Я по натуре своей — атеист. Но я верю, что существует некая сила, которая удерживает этот мир «на плаву», иначе все давно бы провалилось в тар-тарары. Человек — бесконечно малая песчинка в мироздании, но у каждого на этом свете — свое предначертание, свое предназначение. И пока он их не выполнит, он живет.
— Во время гастролей русского театра из Штуттгарта я спросила его режиссера, что нужно сделать, чтобы такая труппа появилась и в Мюнхене. Он ответил: «Надо найти безумца, который за это возьмется».
— Считай, что я и есть тот безумец. Сейчас уже можно сказать, что начало положено. Но театр — это целостный организм. И чтобы он нормально функционировал, нужны не только режиссер и актеры, но и осветители, гримеры, костюмеры, декораторы. Пока все это должно осуществляться, как говорили в советское время, на общественных началах. Может быть, кто-то откликнется, позвонит в вашу газету. Нам позарез нужны энтузиасты, люди, которые любят театр так же страстно, как любимую женщину. Знаешь, как бы я хотел завершить жизнь? В театре — премьера, после спектакля я кланяюсь публике, и последнее, что я вижу — это глаза своих зрителей…
— Размечтался… Нет, все пойдет по-другому. После премьеры будут новые и новые спектакли, и ты будешь каждый раз выходить на сцену такой же элегантный и красивый, как сейчас.
— Твои бы слова — да спонсору в уши!..

Первая публикация: 2004 (№72, газета «Мюнхен плюс»)

Другие «звездные» истории:

«Джексон моей жены» с Еленой Воробей. Уже можно заказать билет