. Защитим себя от мата, и спасем его от нас!

Наш Аугсбург стал уже настолько русским городом, что даже меня, старожила, это иногда ошарашивает. Не то, чтобы с годами стали пугать слова на единственном родном языке, отнюдь! Более того, даже крепкое матерное словцо, которое часто слышно в родном муниципальном транспорте, давно уже не смущает. Это только первые два года я нервничал, когда симпатичные девчонки-старшеклассницы неожиданно начинали оживленный диалог о мальчиках, и из полудетских уст сыпались горохом матерные выражения, которые не всегда позволяют себе даже настоящие блатные. Не то, чтобы уголовники были скромнее наших детей, растущих здесь, просто они всегда четко представляют себе, что за «базар придется отвечать». И неосторожное матерное слово в беседе с «авторитетом» может стоить сквернослову жизни, если сочтут, что он оскорбил собеседника или его маму. Впрочем, зачем нырять на дно российской блатной романтики, когда известно, что и в Германии за некоторые словесные оскорбления тоже придется платить. Правда, не жизнью, а деньгами, но и их иногда бывает жаль. Мало кому придет в голову обозвать полицейского «дыркой в попе» при исполнении им служебных обязанностей. Все знают, что это чревато солидным штрафом. А вот русский мат оказывается в «мертвой зоне» — его все понимают, но наказывать вроде бы не за что, так как здесь это чужой язык…
Конечно, обидно бывает за наших соотечественников, которые так себя ведут. Ведь если в городе 10% русскоязычного населения то, скорее всего, твои слова в радиусе 5 метров хоть один соотечественник да услышит. Но помимо наших личных огорчений из-за матюгов на весь вагон трамвая или салон автобуса, существует еще одна беда, о которой мало кто говорит. Я постараюсь донести до тебя всю правду, дорогой читатель, как бы жестока и горька она ни была! Надеюсь, ты разделишь со мной мое беспокойство!
Дело в том, что бесценные «материнки» (те матерные словечки, которые составляют, собственно, соль и суть нашего родного с вами русского языка) тоже не вечны! Подобно золотым монетам, проходя через многие уста, они стираются! Ведь матерное слово существует не просто так, по прихоти какого-то тирана или самодура. Оно родилось как ненормативный элемент речи, дающий возможность максимально экспрессивно выразить некое сильное ощущение. Причем абсолютно несущественна векторная направленность этой эмоции – или встреча с ОЧЕНЬ красивой девушкой, или ОЧЕНЬ болезненные ощущения, которые испытывает человек в пограничные, экзистенциальные моменты своей жизни.
Предположим, в процессе неких ремонтных работ вам капнули на макушку расплавленным оловом. Что вы скажете? Вряд ли можно выразиться круче, чем в старинном анекдоте о двух солдатиках-ремонтниках в детсаде: «Рядовой Иванов, пожалуйста, больше не капайте мне на макушку расплавленным металлом!» Конечно, реально в этой ситуации последует сочный матерный вскрик, который все присутствующие нормально воспримут. Но, если мы или наши дети начнем РАЗГОВАРИВАТЬ матом, случится непоправимое — у нас с вами отнимут последнюю возможность выразить максимально энергично и кратко свой протест по любому экстремальному поводу! Мы все станем беднее на тот могучий нецензурный ресурс, которому отдавали должное многие великие русские деятели — и Пушкин, и Бунин, и Ленин, и Горбачев…
Извечный российский вопрос: «что делать»? Немногое, к счастью. Беречь и копить сокровища русского матерного словарного запаса (в Интернете есть несколько достаточно интересных ресурсов на эту тему). Не растрачивать попусту великое наследие предков, ибо каждое нецензурное слово или выражение можно уподобить снаряду, который должен быть послан точно в цель, достойную его калибра и значимости. Зачем же нам стрелять из «матерной пушки» по воробьям повседневности?
Давайте сэкономим нецензурный боезапас до того горького момента, когда Судьба соизволит капнуть нам на поредевшую макушку блямбой расплавленного металла!
Вот тогда и выругаться от души можно…

Первая публикация: газета «Аугсбург плюс», 2004, сентябрь, №78.

Об интеграции и чем-то схожем:

Статьи из «непожелтевших» страниц: