. Границы бонапартизма

Спустя сорок лет Франция вернулась под объединенное военное командование НАТО. Одним ударом президент Николя Саркози опрокинул один из столпов французской политики — и наследие Шарля де Голля, основателя политической партии, к которой принадлежит Саркози.

Это решение соответствует методам правления Саркози со времени его избрания в 2007 году. Занимается ли он поиском путей реформирования судебной системы Франции, перечерчивает ее административную карту, предлагает новый альянс средиземноморских стран или показывает видимость прекращения двусмысленной внешней политики Франции, которая демонстрирует то присоединение к политике США, то отдаление от нее, Саркози проявляет явные амбиции.

Проблема заключается в том, что слишком много решений Саркози показали себя исключительно символичными, как это произошло с несчастным Средиземноморским Союзом; плохо обдуманными, как это произошло с судебной реформой, против которой выступили фактически все представители адвокатского сословия; или открыто своекорыстными, как в случае с административной реформой, которая каким-то образом смогла отменить только те департаменты или областные администрации, которые подконтрольны оппозиционным социалистам.

Многие из правящей партии Саркози «Союз за народное движение» намного чаще стали выражать свое публичное несогласие с его методами принятия решений. Вместо того чтобы предоставить значительные возможности принимать решения своему премьер-министру Франсуа Фийону или его кабинету, Саркози присвоил себе и своим советникам в пределах Елисейского дворца практически все рычаги власти.

Так немногие проинформированные обозреватели сомневаются в том, что главный советник Саркози по внешней политике Жан-Давид Левит имеет намного больше влияния, чем министр иностранных дел Франции Бернар Кушнер. Подобным образом, по вопросам внутренней политики министр внутренних дел Мишель Альо-Мари не может сравниться с влиянием Клода Геана на составление повестки дня, давнишнего помощника Саркози, а также генерального секретаря президентской канцелярии.

Даже на фоне всех авторитарных привычек де Голля или Франсуа Миттерана, пример президентства Саркози является беспрецедентным в истории Пятой Республики. Саркози не скрывает своего презрения к членам собственной партии, привлекая социалистов, таких как Кушнер и Рама Яде, молодого министра иностранных дел, в свой кабинет, а также назначая удалившихся от дел социалистических политиков, таких как бывший премьер-министр Мишель Рокар, главой национальных комиссий, а также представителем Франции на переговорах по международным договорам. Саркози может себе позволить презрительно относиться к своей партии, учитывая общее ослабление оппозиционных социалистов, которые почти наверняка проиграют выборы 2012 года.

Если бы Саркози управлял эффективно, такие политические и институциональные отклонения могли выглядеть, как глоток свежего воздуха в обществе, институты которого выглядят все более неприспособленными перед проблемами полиэтнического и постиндустриального общества (даже если управляемая Франция лучше сохранила свою индустриальную базу, чем многие другие богатые страны). Именно так представляли себе ситуацию те, кто поддерживал на президентских выборах Саркози. Несмотря на различия в политике, Саркози мог бы стать для Франции, как Маргарет Тэтчер для Великобритании: кем-то, кто бы мог вывести страну из тупика, сохраняя лучшие аспекты дирижизма, однако в конечном итоге оставляя предпринимателям возможности для роста, принимая крутые меры против преступности и реформируя образование.

Однако Саркози не оказался эффективным правителем, как это ясно показывает разочарование им членами его собственной партии и опросы общественного мнения. Маниакальный характер его президентства — сменяющие друг друга инициативы, каждая из которых является преобразующим решением насущной проблемы, провозглашение любой оппозиции его мнению ложью, вероломством и трусостью — стал неубедительным.

Решение ряда вопросов, в особенности касающихся зарплат, либерализации правил найма на работу, а также реформы юридического и среднего образования, программ, объявленных под грохот фанфар, пришлось отложить или отозвать. Почти всегда это происходит следующим образом — Саркози обвиняет министра, о котором идет речь, а затем переходит к следующему субъекту, чтобы нанести удар по его интересам. Тем временем, его навязчивое стремление к доминированию в ежедневных новостях, вне зависимости от того, насколько обоснован предлог, не угасает. Он даже появился в криминальных сюжетах — не о городских мятежах, а о частных преступлениях страсти, когда никакой государственный предлог не может объяснить необходимости присутствия там президента республики.

Принимая во внимание печальное положение социалистической оппозиции, трудно себе представить какую цену Саркози заплатит за свое пребывание в должности. Однако этот стиль управления — по существу избирательная компания, а не управление — практически гарантирует то, что ни одно из действительно важных начинаний не будет завершено.

На недавней пресс-конференции президент США Барак Обама отметил, что он не дает непосредственных комментариев по вопросам большой общественной важности, прежде чем он будет совершенно уверен в том, что он разобрался в обсуждаемом вопросе и у него сложилось собственное мнение на этот счет. Многие французы хотели бы, чтобы такая самодисциплина смогла передаться и Саркози. Однако, учитывая его темперамент, это трудно себе представить. В результате администрация, с которой многие связывают большие надежды, увязает в демагогии и неэффективности.
Дэвид Рифф

Дэвид Рифф — автор книги «Под прицелом: демократические мечты и военное вторжение». Его последняя книга «Плавая в море смерти: воспоминания сына» — написана о его матери, писательнице и критике Сьюзан Зонтаг.

Copyright: Project Syndicate/Institute of Human Sciences, 2009.
Перевод: Николай Жданович
эксклюзивные права по Германии на русском языке: Verlag Terterian — немецкие газеты и портал на русском языке