. Объяснение в любви

К юбилею Ирины Куниной

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Да, наступило время объясниться… Несколько лет тому назад у меня дома раздался телефонный звонок, и хрипловатый голос сказал:

— Это Кунин. Я хочу пригласить Вас в гости. Вместе с дочкой.

Мы поехали. Познакомились. Вечер пролетел-прошелестел незаметно, тепло и уютно. От него остались фотографии. Первые в моей теперь уже достаточно большой коллекции изображений четы Куниных: в фас, профиль, в развороте, наряженных и при «портрете», усталых и «неприбранных» для своих. Вот это «для своих» и дает мне сейчас возможность сказать что-то, что не позволено другим.  Правда, сначала я хотела писать только о Ирине Куниной. Ведь, в конце концов — это у нее юбилей, это ее день, ее праздник. Но потом поняла, что говорить нужно о них обоих, потому что меня не покидало ощущение, что они не только родились в одном городе, выросли в одной песочнице, но и вообще — близнецы, во многом так похожие друг на друга.

Ира родилась на 17 линии Васильевского острова. Жила там в коммунальной квартире с родителями и бабушкой. Был еще брат. Жизнь была непростая. Бабушка не любила советскую власть. Отец ее почитал. А Ира, скорее, наследовала бабушкины гены и не очень уважала тогдашние устои. Что, впрочем, не помешало ей освоить стоявшую в доме старенькую машинку «Зингер», доставшуюся от бежавших кондитерских фабрикантов в тяжелые времена переустройства общества. Осваивала по принципу: если есть ремесло в руках — не пропадешь никогда. В общем, как это обычно бывает, бабушка оказалась права. Девочка с тонкими косичками превратилась в барышню-крестьянку, умевшую шить и вязать, ну и гопак сплясать при необходимости.

В это время мальчик Володя уже давно вырос. Красивый кудрявый малыш превратился в стройного статного молодого мужчину с накаченными мускулами и играющими бицепсами. Еще бы! Артист цирка, гимнаст на трапеции! К моменту их знакомства у него уже было накоплено материалов на приличную биографию из серии «Жизнь замечательных людей»: военное училище, работа в цирке, травма, невозможность работать гимнастом, попытки литературного творчества. Однажды в его компании появилась девушка Ирина. Она как-то сразу вписалась в эту богему. И как-то сразу не захотела уходить, заявив: — Я здесь остаюсь!  Так сказала девушка Ирина. Так и сделала.  Про все остальное лучше сказал писатель Кунин почти 45 лет спустя. Он написал про 65 брачных копеек, бюджет дня их бракосочетания. Заслуженный писатель Кунин не увидел, правда, в этом символа долгих совместных лет. А мне он видится: в венке из белых роз — цифра 65. Столько лет они должны, по меньшей мере, быть вместе…

А тогда после скороспелого «да» в советском ЗАГС’е началась совместная жизнь, которая, по определению, не могла быть легкой и безоблачной. Бывший гимнаст, цирковой артист, летчик становится журналистом, много пишет и фотографирует для журнала «Советский цирк». В 1965 году в свет появилась его первая книжка. С этого момента он мог называть себя писателем. А кем же еще? Ира, освоившая машинку «Зингер» в совершенстве и параллельно активно работавшая ножницами, подумала, что неплохо бы ей стать костюмером. Например, на «Ленфильме». Слов типа «кутюрье» тогда не знали. Но знали, что массовку в снимаемых фильмах надо одевать. Как и главных героев.

И она стала этим самым костюмером. И художником по костюмам. И приняла участие почти в 20 фильмах. Она призналась, что она и сама забыла, сколько их было. Вот так и шла эта жизнь! Между творческими дачами в Репино и съемками в Сибири, между длинными совместными вечерами дома и разлуками, когда ей — на Запад, ему — в другую сторону. Не все гладко, не все идеально. Да, наверное, семья и не может быть идеальной, если в ней сошлись два творчества. Но все ссоры-перебранки непременно заканчиваются мимоходным прикосновением губ где-то в уголке рта. Где-то в районе уха. Каким-то молодецким щипком просто так , «нечаянно».  И наблюдатель, который случайно подсмотрел эти сцены, помирает от зависти. Ему хочется примерять на себя так ладно сшитую модель. Модель мира и счастья, в которой выстроены все несущие стены, а проемы заполнены одним длинным признанием в любви:

— Мы дрожим друг за друга!

Наблюдателю сразу хочется присоединиться, включиться и поучаствовать. А потом объясниться. И поблагодарить за бесконечность нежности, в которую было позволено окунуться… Вот я и объяснилась.