. Новый финансовый мир

В «большой двадцатке» назревают жаркие сражения по поводу возможного будущего мировой финансовой системы. Результаты данных сражений, возможно, будут оказывать серьёзное влияние на мир (и не только на мир международных финансов, понятный лишь посвящённым) в течение нескольких последующих десятилетий.
Финансы формируют власть, идеи и влияние. Циники могут сказать, что фундаментальным основам глобальной финансовой системы ничего не грозит, но они ошибаются. По всей вероятности, в течение нескольких следующих лет мы станем свидетелями значительных изменений: возможно, это будет новый международный орган финансового регулирования или новый международный договор. Вообще, справиться с сегодняшней неразберихой практически невозможно без некоего компаса, указывающего направление местонахождения будущей системы.
Соединённым Штатам и Великобритании, естественно, нужна система, способствующая усилению их гегемонии. Министр финансов США Тимоти Гейтнер недавно дал широкий обзор концепции новой системы регулирования финансов, которая должна стать более консервативной. Даже критикам недавней расточительности США придётся признать, что в предложении Гейтнера есть несколько хороших идей.
Прежде всего, регулирующие органы заставят финансистов иметь в резерве большее количество средств, чтобы иметь возможность погашать обязательства и не полагаться настолько сильно на налогоплательщиков, используя их в качестве резерва. Гейтнер также хочет упростить финансовые сделки и сделать их оценку более лёгкой, чтобы правления компаний, регулирующие органы и инвесторы могли лучше оценивать риски, на которые идут.
Хотя бóльшая часть мира поддерживает идеи Гейтнера, некоторые страны хотели бы увидеть более фундаментальные реформы. Россия и Китай ставят под вопрос положение доллара как опоры международной системы. В своём довольно содержательном выступлении глава Центрального банка КНР Чжоу Сяочуань доказывал преимущества глобальной сверх-валюты, выпускаемой, например, Международным валютным фондом.
Это ещё спокойные критики. Теперешний председатель Совета министров Европейского Союза премьер-министр Чехии Мирослав Тополанек в открытую выразил гневное настроение многих европейских лидеров, назвав расточительный подход Америки к фискальной политике «дорогой в ад». Он мог бы сказать то же самое о взгляде европейцев на финансовое лидерство США.
Ставки в споре по поводу международной финансовой реформы велики. Роль доллара как центрального элемента глобальной финансовой системы даёт США возможность привлекать огромные суммы капитала, не беспокоя излишне свою экономику. Кстати, бывший президент США Джордж Буш младший понизил налоги одновременно с началом вторжения в Ирак. Какими бы сомнительными ни были оба данных действия Буша, процентные ставки по государственному долгу США, вообще-то, понизились.
Что ещё более важно, роль США как центрального элемента глобальной финансовой системы даёт невероятную власть судам, регулирующим органам и политикам США над глобальными инвестициями во всём мире. Именно поэтому текущая дисфункция финансовой системы США привела к настолько глубокому мировому кризису.
С другой стороны, есть ли альтернатива концепции Гейтнера? Существует ли какая-либо иная модель мировой финансовой системы?
Текущий подход Китая к финансам заключается в «замаскированном» налоге на вкладчиков, которым выплачивается лишь незначительная часть от процента их вкладов. Это позволяет банкам, контролируемым государством, предоставлять займы привилегированным фирмам и отраслям по субсидированным процентным ставкам.
В Индии меры финансового давления используются как средство управления полностью контролируемыми сбережениями вкладчиков с целью финансирования огромных государственных долгов по гораздо более низким процентным ставкам, чем ставки, которые бы преобладали в условиях либеральной рыночной экономики.
Значительная часть сегодняшних проблем России связана с её плохо функционирующей банковской системой. Многие заёмщики, не имея возможности получить финансирование внутри страны на приемлемых для них условиях, были вынуждены брать займы в устойчивых валютах за рубежом, создав, тем самым, непосильную ношу для обрушившегося рубля.

Европа хочет сохранить свою универсальную банковскую модель, в которой банки выполняют широкий диапазон функций, начиная приёмом вкладов и заканчивая предоставлением небольших коммерческих займов под высокоэффективные инвестиционно-банковские проекты. С другой стороны, то, что предлагают США, значительно усложнит универсальную банковскую деятельность, отчасти и потому что целью данных предложений является «ограждение» депозитарных учреждений, создающих «системный риск» для финансовой системы. Подобные изменения окажут давление на универсальные банки, вынуждая их отказываться от рискованных инвестиционно-банковских проектов для того, чтобы работать более свободно.
Конечно, такие американские гиганты, как Citigroup, Bank of America и JP Morgan также пострадают от этого. Но универсальная банковская модель имеет для финансовой системы США гораздо меньшее значение, чем для Европы и для многих регионов Азии и Латинской Америки.
Помимо оказания влияния на различные национальные системы, будущее устройство банковской системы имеет решающее значение для финансовой системы в более широком смысле слова, в том числе — для вложений капитала с риском, для частного акционерного капитала и для фондов хеджирования. Предложение Гейтнера в той или иной степени касается всех данных элементов. Боязнь кризиса понятна, но без подобных новых, творческих подходов к финансированию Силиконовая долина могла бы так никогда и не появиться. Где же находится грань между риском и творческим подходом?
Хотя значительная часть споров «большой двадцатки» касается таких вопросов, как глобальное налогово-бюджетное стимулирование, действительно крупные ставки стоят сейчас на выборе новой философии международной финансовой системы и на способах её регулирования. Если наши лидеры не сумеют найти нового подхода, всё говорит о том, что финансовая глобализация быстро повернётся в обратном направлении, и выбраться из сегодняшнего болота станет ещё труднее.

Автор Кеннет Рогофф — профессор экономики и политологии в Гарвардском университете, ранее занимал пост главного экономиста МВФ.

Copyright: Project Syndicate/Institute of Human Sciences, 2009.
Перевод: Николай Жданович
эксклюзивные права по Германии на русском языке: Verlag Terterian — немецкие газеты и портал на русском языке