. Завершение обсуждения повестки дня для саммита Большой Двадцатки

Практически полный развал финансовых систем во всем мире выявил фундаментальные слабости в их структуре и методе регулирования. Саммит Большой Двадцатки начал процесс реконструкции с призыва принять меры по «предотвращению системного риска», признав, что необходимо регулировать всю систему целиком, а не только отдельные учреждения.
К сожалению, коммюнике Большой Двадцатки предлагает всего лишь большее количество тех же самых предписаний для управления системным риском, предложенных Форумом Финансовой Стабильности (FSF), Федеральной Резервной Системой США и другими. Эти предложения сосредоточились на проблемах, вызванных плохой прозрачностью, чрезмерным использованием рычагов, слишком крупными финансовыми учреждениями, укрытием от налогов, плохими стимулами для финансовых директоров и конфликтом интересов кредитных рейтинговых агентств. Все они являются важными, но им не хватает фундаментальной сути.
Никто теперь не отрицает, что резкое падение цен на жилье и акции в течение последних лет, которое последовало за длительным подъемом — гораздо выше исторических отметок — помогло вызвать и разжечь кризис. Поскольку это падение продолжается, существует опасность, что оно тоже может стать чрезмерными, затягивая финансовую систему и экономику еще глубже в кризис.
Поэтому для сдерживания системных рисков необходима не только прозрачность и управление рычагами в системе, но и признание того, что эти риски меняются вместе со стоимостью активов. Если бы учреждения, которые были крайне уязвимыми, поняли это, то они повысили бы свои резервные запасы капитала в период повышения цен на жилье и акции, чтобы защитить себя от неизбежных проблем. Но, как теперь стало известно, они этого не сделали.
Одна из причин такого провала состоит в том, что первый принцип соглашения «Базель 2», которое в общих чертах намечает, как банки во всем мире должны оценивать кредитные риски и устанавливать объем резервных запасов капитала, не принимает в расчет длительные колебания на рынках активов. Вместо этого, он полагается на меры рисковой стоимости (VaR), которые связывают риск со стандартными понятиями о краткосрочной рыночной изменчивости.
Проблема здесь состоит в том, что эти меры безоговорочно предполагают, что риск уменьшается, когда дела на рынках идут хорошо: им требуется меньший объем капитала в течение спокойных периодов и больший объем в течение нестабильных периодов. В действительности, предположение заключается в том, что потери капитала являются случайными, таким образом, серьезные проблемы и потери, которые обычно следуют за слишком резким подъемом цен, игнорируются при расчетах рисков.
Действительно, из-за того, что стандартные меры вероятности неплатежа ослабевают, когда дела в экономике идут хорошо, и укрепляются, когда они идут плохо, потребности в капитале, основанные на этих мерах, имеют тенденцию быть проциклическими. Но это увеличивает системный риск, а не уменьшает его. Большая Двадцатка теперь призвала пересмотреть принципы «Базель 2», чтобы потребности в капитале стали противоциклическими, а опыт Испании с такими потребностями предполагает, что это шаг в правильном направлении. Но таких изменений в «Базель 2» недостаточно, потому что банковские портфели — особенно портфели международных банков с крупными торговыми портфелями — являются беззащитными перед рисками, вытекающими из длительных колебаний на рынках активов.
В результате, не только нужны противоциклические меры, но и потребности банков в капитале должны меняться в обратной зависимости от колебаний цикла «бум — спад» на рынках активов, перед которыми они беззащитны. Обороноспособность банков необходимо укреплять во время чрезмерного повышения цен активов, чтобы они были в состоянии перенести неизбежные проблемы.
Связь между финансовым риском и колебаниями цен активов прослеживается в результате применения нового подхода — Экономики Посредственных Знаний (IKE) — к пониманию риска и колебаний на рынках активов. Этот подход подразумевает, что можно сделать больше для сокращения системного риска, помимо преобразований в методах измерения риска и установления резервных запасов капитала.
IKE признает, что в разумных пределах рынок регулирует цены гораздо лучше (хотя и не безупречно), чем это могут делать регуляторы. Но она также признает, что ценовые колебания могут стать чрезмерными в том смысле, что участники могут предлагать цены на активы, которые далеки от уровней, совместимых с их долгосрочными ценностями.
История учит, что такие колебания являются не жизнеспособными, и что чем более чрезмерными они становятся, тем будут острее и дороже конечные проблемы — и тяжелее последствия для финансовой системы и экономики. Урок, извлеченный из этого кризиса, заключается в том, что чрезмерные колебания необходимо смягчать в помощью ряда благоразумных мер.

Одна из возможных мер — объявить «радиус действия» для цен активов с намеченными вариациями в дополнительных резервных обязательствах и потребностях в капитале, не устранять, а помочь заглушить движения за пределами этого радиуса. Ключевая особенность этих мер состоит в том, что они применяются разными способами в зависимости от того, завышена или занижена ли стоимость актива по отношению к радиусу действия. Их цель заключается в том, чтобы предотвратить торговлю, которая выталкивает цены за пределы радиуса, и поддерживать торговлю, которая помогает вернуть их назад.
Улучшение способности финансовых рынков к само-коррекции до жизнеспособных ценностей — вот в чем вся суть благоразумного регулирования. В отличие от этого, массовые ограничения на продажу без покрытия (и другие такие меры, которые не обращают никакого внимания на то, завышена или занижена ли стоимость актива) — вариант, предложенный некоторыми людьми — могут на самом деле привести к большей нестабильности. Правила, которые являются полезными при одних обстоятельствах, могут оказаться контрпроизводительными при других. Так что, идея о том, что в настоящее время мир нуждается в более жестких правилах, не годится.
К сожалению, современная экономическая теория с ее предположением о выявлении цены в ходе свободного биржевого торга на рынках активов отбила всякую охоту у экономистов и высокопоставленных чиновников обращать какое-либо внимание на роль колебаний цен активов при управлении системным риском. Сегодняшний глобальный кризис показывает, что мы больше не можем позволить себе игнорировать этот жизненный фактор.
Роман Фридман и Майкл Д. Голдберг

Другие публикации из рубрики “Финансы”

Роман Фридман — профессор экономики в Нью-Йоркском Университете; Майкл Д. Голдберг — профессор экономики в Университете Нью-Хэмпшира. Они — авторы книги «Экономика посредственных знаний: обменные курсы и риск».
Перевод: Ирина Сащенкова
Авторское право: Project Syndicate/Institute of Human Sciences, 2009.