. Растущее влияние Пекинского консенсуса

БРЮССЕЛЬ — Первые публичные выступления президента Барака Обамы за пределами Северной Америки — в Лондоне, Страсбурге, Праге и Стамбуле — привлекли к нему внимание мировой общественности. Однако за время этой поездки не было сделано одно важное дело — не был улажен вопрос, характеризующийся удивительным фактом: политика «Вашингтонского консенсуса», которая определяла развитие мировой экономики, сегодня стала вопросом прошлого. Теперь вопрос заключается в том, что сможет ее заменить?
Несмотря на то, что Китай часто упрекают в недостатке «мягкой власти», многие из его идей относительно экономики и управления получают широкую популярность. В самом деле, ради достижения стабильности в национальной экономике, администрация Обамы однозначно движется к такому виду правительственного вмешательства, которым Китай руководствовался последние два десятилетия.
При такой модели правительство продолжает извлекать выгоду из международной торговли, и при этом сохраняет власть над «командными высотами» экономики через жесткий контроль над финансовым сектором, правительственную политику ограничения потребления, руководство научно-исследовательскими работами в энергетическом секторе и выборочные ограничения на импорт товаров и услуг. Все эти факторы не только входят в состав китайского экономического пакета спасительных мер, но и в план стимулов Обамы.
Безусловно, Китай рад видеть, что Соединенные Штаты сегодня также в центр своей внешней политики ставят холодный расчет своих национальных интересов. «Улучшая жизнь людей на земле, нужно быть больше заинтересованными в содержании, а не в форме», — заявил Обама в интервью накануне своей инаугурации. Вместо того чтобы проявлять излишнее беспокойство относительно выборов, США сегодня стремятся строить прагматичные союзы, нацеленные на поддержание экономических потребностей страны. Это, прежде всего, требует установления теплых отношений с Китаем и деспотичными странами Персидского залива — основными кредиторами американского Казначейства — а также налаживания работы с Ираном и Россией для ограничения затрат на войны в Афганистане и Ираке.
США начинают отступать от своих либеральных стандартов и проявляют интерес к тому, что можно было бы назвать «Пекинским Консенсусом», который в качестве главной цели страны выделяет экономическое развитие и ссылается на то, что государства должны активно регулировать рост таким способом, который удовлетворяет интересам национальной стабильности. При таком мировоззрении центральное значение имеет не природа политической системы страны, а степень, до которой она улучшает благосостояние своих граждан. На дипломатическом уровне это подразумевает, что регулировать сотрудничество должны национальные интересы, а не универсальные нормы.
Подобный дипломатический и экономический реализм — это нечто большее, чем отказ от нео-консервативной политики игры мускулами времен Джорджа Буша. Это попытка ослабевающей власти более экономно использовать свои ограниченные возможности.
Например, во времена кризиса для правительства нет ничего позорного в том, чтобы быть меркантильным, однако ведя себя подобным образом, США утратили высоко моральную позицию чемпиона свободной торговли.
Новый прагматизм Америки также является последствием процесса «обратной национализации». Последние два десятилетия США и их европейские союзники полагали, что они смогут привить свои экономические и политические принципы остальным странам мира. Такие государства, как Китай попали в сеть многосторонних организаций и оказались под влиянием стратегий условного сотрудничества. В настоящее время у Запада нет рычагов, которые могли бы позволить ему принуждать к таким условиям. Кроме того, большинство развивающихся стран сегодня активно используют многосторонние организации в качестве составляющей своей стратегии развития.
По мере того, как мы уходим от униполярного международного порядка в сторону порядка с несколькими региональными державами, реализм должен предоставить им возможность соперничать за влияние, сохраняя при этом затраты на минимальном уровне. Результатом будет новая расстановка сил, где страны будут взаимодействовать друг с другом, основываясь на связи с национальным экономическим ростом, а также на определенной цели, связанной с тем, чтобы не давать возможности другим странам вызывать неустойчивость, которая рискует перерасти во вмешательство.
Вместо того чтобы поручать Америке трудную задачу — в одиночку следить за международной стабильностью, страны БРИК (Бразилия, Россия, Индия и Китай) возьмут на себя более значимую роль по надзору за своими собственными слабыми местами. Россия может заняться своим Кавказом, а если генералы Мьянмы сойдут с ума, то с этой проблемой придется разбираться Китаю и Индии.
Изменение американской политики неизбежно приведет к разрушению Западной либеральной оси. У Америки достаточно гибкости, ресурсов и лидерских качеств, чтобы приспособиться к новым правилам, ради следования по намеченному пути дипломатии, но у Европы всего этого попросту нет. Ее стратегическая значимость, даже в трансатлантическом партнерстве, приговорена к дальнейшему ослаблению.

В ближайшей перспективе реализм предоставит США большее пространство для маневра, однако ради достижения этого пространства стране придется пожертвовать определенной частью своей «мягкой силы». Сможет ли Америка усилить свое глобальное влияние в будущем, будет зависеть не столько от ее морального уважения, сколько от того, как сильно ей удастся преуспеть в обновлении своей экономики и создании новых союзов. Та же самая ситуация ожидает и другие страны.
Однако рост влияния этого «Пекинского консенсуса» не гарантирует никакой стабильности. Прочность позиций мировых держав определяется прочностью их самого слабого звена, а это требует огромной самодисциплины и сдержанности. Пока еще неизвестно, как американская общественность ответит на изменение национальных интересов. Если один из главных игроков отступит и вернется в экономический беспорядок, то национализм уменьшит возможности для прагматичных переговоров. Раздел сфер влияния, а также замороженные конфликты могут вновь спровоцировать главный конфликт. И если Китай выйдет из кризиса большим победителем и продолжит усиливать свое влияние, то в скором времени идеи антагонизма вытеснят взаимовыгодное сотрудничество.
Джонатан Холслаг

Автор: Джонатан Холслаг — научный руководитель Брюссельского института исследования современного Китая.
Перевод: Ирина Сащенкова
Авторское право: Project Syndicate/Institute of Human Sciences, 2009.
эксклюзивные права по Германии на русском языке: Verlag Terterian — немецкие газеты и портал на русском языке

Другие публикации из рубрики «Политика»