. Однажды Сократ и Раневская…

… Вагнер пригласил на премьеру своей оперы «Тангейзер» приятеля и соперника композитора Мейербера. «Ну, как вам, маэстро, мое новое произведение? — спросил он, когда занавес упал. Вместо ответа Мейербер указал на спящего зрителя: «Смотрите сами». А когда была поставлена опера Мейербера, он, в свою очередь, пригласил Вагнера. «Каковы впечатления?» — поинтересовался на этот раз Мейербер. «Я вижу, что и ваша музыка повергает слушателей в сон!» — торжествующе рассмеялся Вагнер, обнаружив в зале безмятежно посапывающего зрителя. «Где? Ах, этот?— пожал плечами Мейербер. — Ну, этот спит еще с того вечера, когда шел ваш «Тангейзер»!

... Генрих Гейне, будучи уже в преклонном возрасте, продиктовал нотариусу свое завещание: «Все свое состояние и все гонорары за будущие издания моих произведений оставляю своей жене при условии, что она снова выйдет замуж». «Но зачем же вы ставите такое условие?» — изумился нотариус. «Я хочу, чтобы хоть один человек на земле всегда вспоминал меня с большой благодарностью!» — улыбнувшись, ответил поэт.

… в самом начале литературной деятельности, английский писатель Уильям Сомерсет Моэм написал свой первый роман «Луиза из Ламберта», который, к сожалению, никто не покупал. Тогда находчивый писатель поместил в ряде газет следующее брачное объявление: «Молодой, приятной наружности врач, любитель животных, музыкально одаренный, сравнительно состоятельный, ищет с целью женитьбы девушку-англичанку, которая в душе является подобием «Луизы из Ламберта». В течение нескольких дней после публикации этого объявления первый роман писателя был буквально сметен с полок.

... Гейне проиграл в рулетку все свои деньги. Когда, расстроенный неудачной игрой, он выходил из казино, швейцар, низко кланяясь, распахнул перед ним двери. Гейне остановился и обратился к нему: «Не могли бы вы одолжить мне двадцать марок?» Швейцар с радостью согласился и протянул ему купюру. И тогда поэт отодвинул руку швейцара и тихо проговорил: « Это вам, друг мой, оставьте это себе…».

… одна женщина поздравляла другую: «Поздравляю, подруга! Ведь твоему мужу присвоили звание гроссмейстера!». «Да он, зануда, чего угодно добьется, лишь бы ему мусор из дома не выносить!».

… в Париже Вагнер подошел к издателю и сказал: «Месье, я великий композитор и пишу музыку будущего! Я желаю оказать вам честь и даю разрешение ее напечатать». «Музыку будущего? — переспросил издатель. — А вы, случайно, не Вагнер?». «Да, это я!» — гордо ответил композитор. Издатель пожал плечами: «Я не занимаюсь музыкой будущего, месье Вагнер. Обратитесь по этому вопросу к моему внуку…».

… знаменитая российская актриса Фаина Георгиевна Раневская стояла в своей грим-уборной совершенно голая и курила. Вдруг к ней без стука вошел директор-распорядитель театра им. Моссовета В. Школьников. И ошарашенно замер. Но Фаина Георгиевна спокойно посмотрела на него: «Вас не шокирует, что я курю?..».

… немецкий композитор Иоганн Брамс был приглашен на обед к богатому предпринимателю, который жил на роскошной вилле. Приехав туда, композитор застал изысканное общество. Во время застолья хозяин дома, желая сказать что-либо приятное известному композитору, торжественно произнес: «Господа, по случаю присутствия среди нас великого композитора Иоганеса Брамса я приказал принести из моего винного погреба самое лучшее старое вино. Я думаю, что это «Брамс» среди всех моих вин!»
Вскоре слуга принес это расхваленное вино. Попробовав его, маэстро слегка поморщился и с иронией сказал: «Знаете ли, вино вроде как неплохое, но все-таки будет хорошо, если вы пошлете слугу в винный погреб за «Бетховеном».

… у Фаины Раневской спросили, о чем она думала, когда была молодой. «Удивительно, — задумчиво ответила Раневская, — когда мне было двадцать лет, я думала только о любви, теперь же я люблю только думать». «А какие женщины, по вашему мнению, склонны к большей верности, брюнетки или блондинки?». Не задумываясь, Раневская ответила: «Седые!».

… некто обратился к великому древнегреческому философу Сократу: «Я надумал жениться. Что вы мне посоветуете?». «Смотри, не сподобься рыбам, которые, попав в невод, пытаются вырваться на волю, а находясь на воле, стремятся к неводу», — ответил ему Сократ.