. Виталий Каневский. Красивый, мощный и красный

Сейчас очень модно слово — all-in-one, «все в одном».
Принтеры вкупе со сканнерами, факсами и прочими кардридерами. Холодильники с мониторами и минибарами.

Вот дизайнеры и подумали, не замахнуться ли им на Вильяма нашего Шекспира на что-нибудь этакое такое, чтобы, ух, уже все там было в нем одном.

Начнем по порядку.

Музыку любите? Сидите на скучной пятиминутке, все практически клюют носами в стол, а вы достаете ЕГО и как дадите им «О-о-о, майн либер Аугусти-и-н» или, как минимум, по самые неслышные в том же саду шорохи. Уверяю, коллеги будут довольны, а шеф счастлив.

Ладно, идем дальше. Вы совсем один, в седьмом ряду, где-нибудь в экзотической стране, и к вам вдруг обращается не менее экзотичная красотка, сидящая рядом за стойкой: «Чэна тинго чхи ти!»

Как культурный человек, вы, как минимум, пожелаете ей здоровья и по-быстрому слиняете, опасаясь еще более экзотичной заразы.

А зря! Могло бы все получиться совсем по-другому.

Нет, вы поступите иначе. Вы вынимаете ЕГО, красивого, с гранатовым оттенком, подносите ЕГО к ее изумительному, как пишут в мыльных любовных опусах, ротику, и просите повторить.

— Чэна тинго чхи ти!* — настаивает красавишна, и ваш красивый и бордовый понимает, и все — личная жизнь начинает скрашивать ваше одиночество.

Или нет, нет, вы опять один, на своей скромной яхте и вдруг вы видите другую, не менее ослепительную красотку, дрейфующую среди бушующих (а каких же еще) волн на утлом спасательном матраце. Что она говорит, вас уже не волнует, вы подносите свое красное чудо к ее пересохшим (а каким же еще) губкам (а как же еще сказать, ни одно издательство по-другому не примет) и понимаете, что спасти ее может только чашка кофе.

А у вас, как назло, сломалась кофеварка, губки сохнут, нега под угрозой.

Не будем повторяться, нам тут на знаки не плотют платят, берете в руку ЕГО, красного, уже горячего и, о чудо, ОН начинает исторгать ароматный (а какой же еще) кофе! Ее губы пунцовеют (о, какое словечко, редактор прослезится) и увлажняются (он же задумается о жанре подачи), жизнь налаживается.

Но! Но-о-о! Стоп, машина, дева ожила, а вы не в форме, недельная щетина может поранить нежные покровы незнакомки. А бритва забыта дома, в ваших апартаментах на какой-нибудь Пятой авеню или, в том же эквиваленте, 30-й Лесной в «Барвиха-клабе»!

Что делать, как избежать наждачных повреждений красавишного эпителия?

Конечно, ОН поможет, поводите ИМ, таким красным и красивым по лицу (своему) и будете, как огурчик, свежим и, как банан (о-о-о, какая смелая метафора) гладким.

А потом, тихим вечерочком, когда все нолито налито и выпито, обнято и оболобызано, вам вдруг захочется глянуть покрашенную версию «Семнадцати мгновений» с румяным Мюллером, а спутниковая антенна сорвана могучим ураганом.

Ха — три раза, в очередной раз вынимаете ЕГО, нацеливаете, скажем, на белоснежную (а какую же еще) стену капитанской рубки и, в который раз, пускаете скупую (а какую же…) слезу, мысленно помогая Штирлицу доесть печеную картоху.

И это все о нем (с), красном и красивом.
Ну, буде (оценит редактор архаизм?), basta (а итальянизм?)!
Хотите тоже его в руках подержать, бордового и всемогущего?

Хотите дунуть в него, вызвав сложную мелодию, прильнуть к нему же, испив кофея, лишиться волосяного покрова, который, по словам Ильфа и Петрова, вызывает отвращение, послушать и понять язык племени мука-чука, в сотый раз попросить Штирлица остаться?

Как, скажите, все его зовут? (с)

Бу! По!

Ра! Ме!

Гра!

Нат!

Да, леди и синьоры! Это он — красный и красивый, в котором все и в нем одном!
Берите его в руки, наслаждайтесь, упивайтесь (нет, не сдюжит редактор, не откажет) им!

Маэстро, урежьте марш! (с)

Это он, нашего сердца чемпион — мобильный телефон «Pomergranate»!!


————————-
* Чэна тинго чхи ти! — Я тебя люблю! (бирманский)