. Вы слыхали, как поют коты…

Только это совсем не то, что вы подумали. Нет, не те коты, которые дико воют в глухих  дворах-колодцах петербургских домов, и не те, что бродят, отчаявшись в наступлении лучших времен, по улицам Нижнего Новгорода. Наши коты поют на бульваре Сен Жермен, и это, поверьте — самые подлинные райские песни. Потому как жизнь котов в Париже — это настоящая «Баллада о настоящем коте».

(Кот с бульвара Сен-Жермен)

Жил-был на свете кот ученый. Рыжего цвета. Ему, как любому приличному ученому, полагалась большая квартира. Она у него и была: под башенками и шпильками придуманной в свое время архитектором Мансаром мансарде. У него, конечно, был по случайности хозяин, тоже проживавший в этой квартире. Но это — та ситуация, которую невозможно предотвратить, а, стало быть, с ней надо смириться. По утрам они пили чай. Нет, ошибаюсь, по утрам они пили кофе: его дымок поднимался над крышей и уносился в парижское, затянутое серой пленкой небо.  Потом хозяин шел за свой рабочий стол, морщился от необходимости включать компьютер (что делать — цивилизация проникла и на парижские мансарды) и уходил в себя (или шамбалу!). А коту ничего не оставалось делать, как тоже остаться самому с собой. И он шел гулять по крышам. Парижским, конечно… Он выходил на крышу соседнего дома. Вытягивался во всю длину своего прекрасно-рыжего тела.  Хорошо!

(Roofs of Paris I)

 

А вот и кто-то навстречу.

Хвост трубой и вперед к приключениям!..

Дамочка в сером была элегантна. Настоящая парижанка! Не эти — которые в первом поколении и не знают, чем отличается Сан Жермен от Сан Готара, а вся такая ухоженно-томная, наслушанная новостей о последних события в жизни Саркози и этой его итальянки (понаехали тут всякие!), переполненная эмоциями о вчерашней распродаже в магазине «Hermes» на Елисейских полях — ведь ей не досталось ничего. Сегодня — прекрасный день. Чудный! Откуда-то доносится запах свежеиспеченных круассонов. И я нравлюсь себе… Да и другим! А вот и он!

… Как заговорить? Что сказать? Волнение захлестнуло и выплеснулось горячими каплями на еще не прогретую крышу.

— Вот черт! Даже вспотел! Чего не бывает!

Мысли лихорадочно неслись, обгоняли, падали вниз. «Как заговорить?»

Из кота раздалось что-то мяучье-невразумительное. В этом стоне была боль всех парижских котов, заглушавшая даже стон великого русского народа. Ему казалось, что его душа разорвалась и превратилась в стекляшки Розы Собора Богоматери.

(Roofs of Paris III)

... Фи! — подумала она. — И поздороваться-то толком не умеет. Пойду-ка я лучше к подружке, поболтаю о том-о сем. Поговорю о нынешних нравах. Правы были все-таки участники конгресса в Женеве: и носить совершенно нечего, да и мужики все…

Ему казалось, что парижское солнце, итак неяркое, упало в воды Сены. И пучина ее поглотила свет. Глаза застилала пелена. Мир, еще недавно такой удивительный, потерял свои краски. Хотелось плакать. Но еще больше выть. И он завыл… И когда сил уже совершенно не осталось, он плюхнулся (совершенно неинтеллигентно, совершенно по-плебейски!) на красную парижскую крышу. Как был! Не подбирая позу (и хочется сказать, выражений!). И только сверху над ним летала какая-то белая птичка… Голубь. Парижским котам, разочарованным в жизни, было уже все равно, какую радостную весть несет ему Св. Дух…

Подлинная история, рассказанная  художником Виктором Молевым, проживающим в Торонто, и записанная искусствоведом Инной Савватеевой

У Виктора Молева — много картин. На разные темы. Здесь представлена  лишь небольшая их часть.

А так художник, живущий в Торонто, с удовольствием покажет и расскажет заинтересовавшимся его творчеством, намного больше. Например, здесь:

http://www.victormolev.com/

Другие материалы из рубрики «Багет» в газете «Германия Плюс»