. Религия возвращается?

БУДАПЕШТ. США является религиозной страной, а Европа — светский (секулярный) континент — эта фраза уже всем набила оскомину. Тем не менее, в некотором отношении это клише недавно дало обратный ход — во время последних президентских выборов в Америке религия практически не сыграла никакой роли, а вот в ряде европейских стран разгорелись основные противоречия в отношении религии, наводя на мысль, что вопросы веры опять находятся в центре европейской политики.Взять хотя бы президента Франции Николя Саркози. Он неоднократно утверждал, что Франции нужно пересмотреть традиционно строгое отделение государства от церкви, которое называется «светским укладом» (laïcité). В частности, по словам дважды разведённого, не снимающего с себя вины «культурного католика», Франции следует выработать позитивное отношение к секуляризму. В отличие от негативного светского уклада (negative laïcité), который, по словам Саркози, «исключает и осуждает», позитивный светский уклад (laïcité positive) приглашает к диалогу и признаёт социальные выгоды религии.

В своей подвергнутой резкой критике речи в Риме в конце 2007 года Саркози признал христианские корни Франции, «самой старшей дочери церкви», а во время визита в Саудовскую Аравию он также превозносил ислам. Теперь же он добивается государственных субсидий для основанных на вере организаций, то есть выступает с политическим предложением, которое наносит удар по многочисленным светским критикам.

Это новое воззвание к религии после длительного промежутка времени, когда само собой разумелось, что секуляризация (отделение церкви от государства) придаст религии меньшую политическую актуальность, не является чисто французским явлением. Испанская народная партия предприняла мощную попытку мобилизации католиков во время избирательной кампании в марте 2008 года. Церковь поддержала народную партию против премьер-министра Хосе Луиса Родригеса Сапатеро, чья поддержка однополых браков, упрощённых законов о разводе и изъятие обязательных уроков о религии и церкви из национальных учебных планов разочаровала многих религиозных консерваторов. В конце концов, Сапатеро счёл необходимым сказать представителю Ватикана о том, что испанские священнослужители должны прекратить своё вмешательство в выборы (которые он выиграл).

В Италии, премьер-министр Сильвио Берлускони остановил конституционный кризис, пытаясь срочно внедрить в чрезвычайном порядке положения закона по предотвращению возможности отключения коматозных больных от систем жизнеобеспечения. Это напомнило многое из деятельности американской Республиканской партии — её действия по наглядной демонстрации обязательств, имеющих своей целью выступление против абортов во времена президентства Джорджа Буша.

И, наконец, есть Великобритания, которую рассматривали, обычно, как самую секулярную страну в Западной Европе, и поэтому она стоит в самом конце списка кандидатов на приход какой-либо религии (кроме её мусульманской общины). Под предводительством Дэвида Камерона недавно укрепившаяся партия консерваторов, получившая прозвище «красные тори», прислушивается к ряду мыслителей. Они побуждают консерваторов «повернуться спиной» к тэтчеризму (консервативной экономической политике) и взять курс на гражданское общество, местных жителей, семьи и не в самую последнюю по важности очередь на религию как основную силу при воспитании благонадёжного общественного духа.

Короче говоря, здесь есть модель. Но вопрос не в том, что индивидуумы в различных европейских странах становятся более религиозны — едва ли имеются какие-либо основания и очевидные признаки для этого. В мировом масштабе могут найтись веские причины для обсуждения явления, которое социологи называют подъемом пост-секулярных сообществ, но Европа здесь остаётся в качестве исключения. Что действительно даёт объяснения этим новым общественным спорам и противоречиям, окружившим религию — это кое-что другое, кое-что политическое. Это — дилемма, в которой правые и правоцентристские европейский партии находят общий язык.

Множество этих партий обычно отстаивало рыночный радикализм, или, как минимум, очень многое из курса экономической либерализации. Но ещё до начала финансового кризиса они отошли от этих позиций и попытались создать более мягкий, социально сознательный имидж.

И всё ещё, в поиске того, что Камерон назвал «новым взглядом, чувством и самоопределением», эти партии пытаются протоптать тонкую линию. С одной стороны, они пытаются казаться более современными, назначая, для примера, большее количество женщин и членов этнических меньшинств на политические посты. С другой стороны, они изображают себя заклятыми врагами левого нравственного релятивизма. Это имидж, при котором обращение за помощью к религии весьма полезно.

На самом же деле, некоторые представители интеллигенции, близкие к правым, давно уже выступают в защиту создания более благоприятных условий для европейских мусульманских иммигрантов и их потомства. Где можно, везде высказывается аргумент — мусульманские традиционалисты скорее будут отдавать голоса за консервативную партию, даже если она имеет католические корни, чем за секулярную левую партию, которая воспринимается как организация, одобряющая распущенность нравов.

Это не означает, что всё обращение к религии и соответствующая пропаганда являются циничными предвыборными уловками. Особенно в свете финансового кризиса религия была преподнесена как источник для морализации капитализма на конференции с участием Саркози и Ангелы Меркель, где была затронута эта тема.

И это не полный абсурд. Это давняя и значимая традиция общественной мысли в католицизме. Но рассмотрение этих традиций на более серьёзном уровне требует гораздо более сильных трансформаций в капитализме, чем даже готовы обдумать христианские демократы, включая гораздо более широкое распределение собственности и механизмов по вовлечению рабочих в процесс управления. Концепции «красного» консерватизма могут даже и двигаться в этом направлении, но вопрос в том, воплотятся ли они в жизнь или нет.

В настоящее время имеется соблазн у правых европейцев найти «новый взгляд» посредством селективного обращения к религии, а затем просто выжидать, наблюдая, работает ли эта предвыборная стратегия. Но им следует помнить, тем не менее, что, начиная свой культуракампф (борьбу за культуру), они играют с огнём — может и возможно обуздать и контролировать религиозные страсти на какое-то время, но эти волнения не могут всегда быть под контролем.
Ян-Вернер Мюллер
Автор — Ян-Вернер Мюллер — адъюнкт-профессор политологии в Принстонском университете и сотрудник института «Открытое общество» при Центрально-европейском университете в Будапеште.
Перевод: Николай Жданович
Copyright: Project Syndicate/Institute for Human Sciences, 2009. Права на печать: издательство Тертеряна, русскоязычные СМИ — Мюнхен, Аугсбург, Нюрнберг, Берлин и вся Германия
Другие авторские аналитические статьи:


Последние титульные материалы:

Актуальная информация по телефонным тарифам, мобильной связи и интернету: