. Какая кнопка перезагрузки?

МОСКВА. Появление кремлевского лидера, президента Дмитрия Медведева, у которого нет прошлого, связанного с КГБ, а также экономический кризис позволяли говорить о том, что когда Барак Обама будет с визитом в Москве, он сможет увидеть страну в преддверии новой политической оттепели, воскрешенную перестройку. Однако нажатие «кнопки перезагрузки» в отношениях США и России может потребовать больше усилий, чем ожидали Обама и его команда.

Российские (или советские) лидеры прибегают к перестройке или оттепели, только когда их вынуждают к этому экстремальные условия, угрожающие выживанию режима. Атмосфера смертельного страха, взаимной подозрительности и ненависти среди коммунистической элиты стали катализатором для постсталинской оттепели Никиты Хрущева. Для Михаила Горбачева в 1980-х годах катализатором для его перестройки стал прогрессирующий паралич экономики СССР.

Для обоих руководителей первоочередной приоритет заключался в удержании власти. Изменение системы и ослабление их хватки за власть было рискованным шагом, который мог подорвать их авторитет. Однако, по-видимому, риск инерции был еще выше. В конце концов, выбрав перемены, оба были вынуждены против своей воли преждевременно оставить свои посты.

Владимир Путин, восстановив централизованный контроль кремля над российской политикой и общественными отношениями, прежде всего сконцентрировался на минимизации угроз государственной власти, которую он сосредоточил в своих руках. Для этого он зачистил политическую систему конкуренции, ослабил государственные институты, изолировал оппозицию и, по существу, аннулировал общественное участие. Его проекту по устройству власти способствовали высокие цены на нефть, однако он проходил за счет устойчивого ухудшения в качестве управления и отказа от модернизации.

При полностью непрозрачных политических решениях, принимаемых очень ограниченным кругом людей, и ввиду делегирования исполнения этих решений бесчисленной бюрократии, неизбежным результатом политической модели Путина стала распространяющаяся коррупция. Желание избежать общественного недовольства и обеспечить социальную стабильность привело к подвешиванию реформ.

Вместо того, чтобы создавать стимулы, которые бы высвободили энергию общества, правительство все дальше и дальше отталкивало граждан от политики и принятия политических решений, таким образом углубляя политическую апатию и атомизацию. Кроме того, возможность, которую давал бум на нефть, была утеряна. Сегодня российские риски запаздывают даже за развитыми странами. Ее экономика остается недиверсифицированной и неконкурентной, а ее вклад в глобальный технологический прогресс остается очень маленьким.

Хуже то, что экономический рост, основанный на экспорте природных ископаемых, оказался неустойчивым. Когда цены на нефть были высокими и продолжали расти, правительство могло компенсировать плохую работу, вливая деньги в проблемы. Сегодня, когда цены на нефть значительно снизились, больше нельзя позволить себе такую щедрость, и экономические эксперты соглашаются с тем, что потенциал роста нефтяной экономики России иссяк.

Тем не менее, ситуация не настолько критична, чтобы подвигнуть российских лидеров открыть хотя бы некоторые каналы настоящего общественного участия и воспользоваться его силой. Цена на нефть около 70 долларов США за баррель составляет около половины прошлогодней цены, однако она выше уровня в 40 долларов США, который был в начале этого года. Также сокращение российской экономики и ожидаемое углубление бедности (отчет Всемирного банка, опубликованный в конце июня, был мрачнее в отношении России, чем предыдущий) не предзнаменовывают немедленную катастрофу. И, в отличие от конца 1980-х и 1990-х годов, Россия не имеет долгов перед иностранными банками или международными организациями, хотя она планирует возобновить кредитование за границей в следующем году.

Таким образом, правительство предпочтет пробираться через кризис, а не рисковать и проводить какие-либо решительные реформы. По-прежнему, удержание власти является приоритетом, а уход от риска — главным путеводителем.

Правящая элита известна тем, что ее раздирают споры и соперничество. Совсем недавно два заместителя Путина дали интервью двум западным изданиям, предлагая нечто похожее на сильно противоположное видение развития России. Однако такие споры никогда не переходят в широкие общественные массы; члены элиты прежде всего обеспокоены социальной и политической стабильностью, которая не будет будоражить общество поиском поддержки альтернативного политического источника.

Эта тактика откладывания живет за счет недостатка давления снизу. Россияне могут быть обеспокоены растущей безработицей и уменьшением доходов, однако это не проявляется в каком-либо движении с целью организовать или попытаться повлиять на политические изменения. Общество внизу, также как и лидеры вверху, заботливо относятся к политической стабильности; рейтинги популярности, как премьер-министра Путина, так и президента Дмитрия Медведева, остаются на уровне выше 70%.

Недовольство возрастающим авторитарным правлением может быть распространено в деловых крухаг, среди элементов нейтральной политической оппозиции, либеральных интеллектуалов и даже части бюрократии. Однако эти силы слишком робкие и разделенные, и у них нет стремления к политическим действиям.

Сегодняшняя тактика правительства борьбы с кризисом без изменения политической структуры или структуры экономики обременена риском постепенного упадка. Для кремлевских правителей это может выглядеть приемлемой ценой сохранения власти, однако откладывание реформ только усугубит бесчисленные проблемы России. Кроме того, такая тактика может оказаться не по карману даже в кратковременной перспективе, если цены на нефть снова упадут.

Значительное сокращение государственных ресурсов может в итоге подтолкнуть правительство в сторону модернизации, но это также может привести к более тяжелым изменениям — в сторону более жестких политических карательных мер, экономической национализации и чрезвычайно изоляционистского курса. Это будет иметь катастрофические последствия для России — не говоря уже об отношениях с США.
Маша Липман

Автор — Маша Липман — редактор политического журнала «Pro et Contra» (За и против), издаваемого московским центром Карнеги.

Авторские права: Project Syndicate, 2009.
Права на печать: издательство Тертеряна, русскоязычные СМИ — Мюнхен, Аугсбург, Нюрнберг, Берлин и вся Германия

Последние публикации рубрики «Новости и политика»: