. Руфь Диксон. Личная свобода — основа хорошего секса

Руфь Диксон. Теперь, когда ты заполучил меня сюда, что мы будем делать? Часть 26

Не так давно я долго беседовала с одной очень милой женщиной-психиатром по этому поводу. Среди всего прочего она отметила, что враждебность и свободный счастливый секс просто несовместимы, независимо от того, на кого направлена эта враждебность: на себя или на партнера. Чтобы наслаждаться сексом, нужно любить и себя и человека, с которым находишься в постели.

Следовательно, начинать надо со своего отношения к самой себе. Если вы не любите себя и эротическую сторону своей натуры, то как можно надеяться, что кто-либо полюбит вас и сделает счастливым ваше тело? Приведу вам для примера свою вторую историю.

Линн — милая девушка 28 лет с длинными стройными ногами, представляла собой типичный случай внешней свободы и внутреннего конфликта, пока она не смогла взять себя в руки. Хотя некоторые аспекты ее истории могут показаться не очень типичными, главное заключается в другом: то, чему научилась Линн — это самая суть того, что должна знать каждая женщина, если она хочет найти сексуальное удовлетворение.

Борьба за свою личную свободу началась у Линн еще когда она была ребенком. Единственная девочка в семье, имеющей 4-х детей, она затаила вражду к своим братьям с самых ранних лет. Она наблюдала за волнующими забавами своих братьев, которые охотились, ловили рыбу, играли в футбол, ее же заставляли помогать матери по домашнему хозяйству. К ней братья обращались с какой-то смесью презрения и покровительства. Они говорили: «Она ведь только девочка!». Такое отношение поддерживалось и родителями, которые относились к ней иначе, чем к сыновьям. И она хорошо это осознавала, хотя и была убеждена, что ничем не хуже их. Она кипела от возмущения, что ей не позволяют проявить свои способности.

Но если ей не позволяют соревноваться с братьями на физическом уровне, она решила перещеголять их своим умом. Она стала блестящей ученицей, весьма способной к наукам, и особенно, к химии. Ее старания в высшей школе принесли ей государственную стипендию в университете, который она закончила с отличием. Немедленно по окончании ее взяла к себе большая фармацевтическая фирма, предложившая ей «за равный труд равную оплату» при химических исследованиях.

До этого времени вся ее сексуальная жизнь состояла из короткого трехмесячного романа на последнем курсе университета, из которого она извлекла лишь любопытство, сходное с любопытством при научных исследованиях. Она нашла, что секс — весьма глупое и скучное занятие; никак не могла понять, почему это о нем так много говорят. Она вернулась к своим пробиркам, решила тратить свою энергию на более полезные занятия, имея в виду свою научную карьеру.

— «Я лезла из кожи вон, — вспоминает Линн, пытаясь доказать, что я самый лучший работник в мире, и из-за того, что я была женщиной, мне приходилось работать вдвое. Полностью отдаваясь работе, я стала сварлива, раздражительна. Я не хотела отвлекаться ничем. В результате я многого добилась профессионально, но личная моя жизнь оставалась пустым листом».

— «На мужчин я смотрела только как на конкурентов, я женщины были для меня всего лишь пустоголовыми охотницами за мужчинами, и с ними у меня не было ничего общего. Действительно, я так старалась не походить на других женщин, что отбрасывала от себя все женское, считая это недостойным внимания. У меня было так мало желания делать себя привлекательной, что я совершенно забросила заботу о своем внешнем виде. Я днями не смотрелась в зеркало, не пользовалась никакой косметикой, носила гладко зачесанные назад волосы, придерживаемые резиновой лентой, чтобы они не мешали работать. Что касается одежды, то лучшее, что я могу теперь сказать о ней, это что она была чистая. Поскольку весь день я носила лабораторный халат, то какое имело значение, что в моем гардеробе не было ничего, кроме потертой юбки и мешковатой блузки.

Я жила в мрачной, плохо обставленной квартире, для украшения которой я ничего не делала. Это было просто место для сна, и мне никогда не приходило в голову, что квартира может быть приятным местом для жизни. Словом, я жила и выглядела, как „Синий чулок» и даже не думала, что мне чего-то не хватает».

Линн могла бы никогда не стать той красивой и искушенной в сексе леди, если бы она нечаянно не подслушала в женском туалете один разговор.

— «Я находилась в кабине, когда в туалет вошли две секретарши, болтавшие между собой, как обычно. Я не обратила бы внимания на их болтовню, если бы вдруг не поняла, что речь идет обо мне. Одна из секретарш пришла к нам совсем недавно и расспрашивала другую обо всех служащих фирмы. — „А что это за сутулая научная сотрудница в очках? Кто она?». Поскольку в этом отделе я была единственной женщиной — научной сотрудницей, то я поняла, что спрашивают обо мне. — „А-а-а, эта?… Как ее имя?… Никогда не могу его припомнить. Ба! Да это просто дерево или что-то в этом роде! Думаю, она, наверное, лесбиянка».»

Я виделась с этой девушкой и разговаривала с ней каждый рабочий день, а она даже не помнит мое имя! Это был ужасный удар по моему самолюбию, гораздо больший, чем намек на мои сексуальные наклонности. Мне трудно было поверить, что я для нее всего лишь нуль.

Публикации в рубрике «Уголок Казановы»: