. Празднование торжества немецкой модели

Принстон. Если кому-либо необходимо доказательство, что с интеллектуальной и политической точки зрения мир не находится в межвоенной Великой депрессии, то итоги выборов в Германии и, как результат, стабильное правоцентристское правительство могут быть убедительными аргументами. В Германии между двумя мировыми войнами Великая депрессия разрушила демократию и привела к усилению власти Гитлера и национал-социалистов. В современной Германии самый суровый экономический кризис со времен второй мировой войны привел к переизбранию госпожи Меркель. Здравый смысл подсказывает, что партии, находящиеся у власти, и политики, занимающие выборные должности на момент выборов во время экономического спада, получают небольшое количество голосов. Однако, на протяжении всей избирательной кампании, ни разу не возникло никаких сомнений относительно положения или популярности канцлера Ангелы Меркель.

Депрессия между двумя мировыми войнами привела к разрушению либеральных экономических и политических ценностей. В Германии 2009 года не только отсутствовал какой-либо поворот в сторону политического экстремизма правых, но не было даже и намека на поддержку радикально правых. В выборах в региональные парламенты небольшие радикальные правые партии (которые никогда не были характерными для национальной политики) просто исчезли.

Настоящим победителем избирательной компании, получившим 14,5% голосов и положение в парламенте, позволяющее сформировать новое коалиционное правительство, стала наследница немецкого либерализма — Свободная демократическая партия (СвДП).

В тоже время, настоящее поражение на выборах потерпели социал-демократы, количество голосов в поддержку которых упало на 11%, что не было неожиданностью и является стабильным историческим поведением немецкого электората. Сторонники левых заявляют, что катастрофические результаты Социал-демократической партии (СПД) стали итогом слишком тесного сочетания либерализма и прекращения регулирования. Согласно этой точке зрения, в настоящее время партия расплачивается за успешные попытки канцлера Герхарда Шрёдера по проведению экономической реформы в начале 2000-х. Наиболее вероятно, что партия была наказана за тусклую и невыразительную избирательную кампанию, а также отрицательное отношение, с которым она пыталась представить итоги выборов (правоцентристская коалиция) как угрозу социальному спокойствию Германии.

Во время кризиса демократии в межвоенный период количество избирателей, участвующих в выборах, значительно выросло, т.к. избиратели пытались протестовать против того, что радикальные партии провозгласили «системой». В Германии 2009 года количество избирателей уменьшилось на 5% и составило 72,5%. Избиратели, которые были разочарованы политикой, решили, что участвовать в выборах бессмысленно.

Единственное, что является общим между результатами недавних выборов и итогами выборов, проводимых в период между войнами — это то, что экономический кризис, как существовавший тогда, так и имеющий место сейчас, привел к укреплению радикально настроенных левых. Но разница значительная! В то время была мощная коммунистическая партия, интересы и политика которой были тесно связаны с Советским Союзом. В настоящее время однозначно понятно, что протестующая партия — это партия исторических неудачников: на востоке — немцев, которые испытывают ностальгию по плановой экономике и обществу государственного социализма, на западе — оппонентов СДП, которые утратили свою силу во время борьбы с Герхардом Шрёдером.

Это партия, имеющая не согласованную программу, а скорее популярные и националистические лозунги. Доказательством ответственности и зрелости немецкого народа явилось то, что этот утративший свою эффективность альянс различных партий привлек всего 12% голосов.

Эти выборы нельзя рассматривать как однозначную победу политического и экономического радикализма, но было бы также ошибочно интерпретировать их итоги как триумф свободного рынка. На протяжении избирательной кампании существовало единодушное мнение о желательности принятия основных элементов четко выраженной европейской и специфической немецкой систем ценностей.

Что же это за ценности? Социально ориентированная рыночная экономика, а не стихийный рыночный капитализм; экономика, ориентированная на экспорт, основанная на крупной технически обновленной производственной базе; сети предприятий среднего и малого бизнеса, часто принадлежащие семьям, т.е. открытые для глобальной экономики; чувство ответственности за окружающую среду и осторожное отношение к финансово-ориентированному англо-саксонскому стилю глобализации и корпоративному капитализму. В самом деле, осознание того, что у Германии появилась возможность показать уникальные сильные стороны «немецкой модели», явилось основным элементом, который привлек внимание на сторону Меркель. Она неоднократно обращала внимание на то, какую жесткую линию она проводила по отношению к положению банков.

В ближайшие годы правительство Германии, скорее всего, получит больше возможностей для высказывания своего мнения во время дебатов на европейском и мировом уровнях. Немецкую модель можно представить как что-то, что наиболее полно отвечает мировым потребностям после финансового кризиса.

Финансовая деятельность в значительной степени сосредоточена на том, что европейцы называют термином «англо-саксонская» экономика: прежде всего, в США и Великобритании, а также в нескольких небольших странах, таких как Исландия и Ирландия, которые тщетно пытались повторить модель финансов, доступных для всех бесплатно. Однако развивающиеся рынки, которые управляли глобализацией в начале двадцать первого века, имели аналогичное сочетание ориентирования на экспорт и соответствующую производственную базу из предприятий малого и среднего бизнеса, а также предприятий, принадлежащих семьям. Сегодня они столкнулись с проблемой, пытаясь привести в соответствие динамичный рост и социальную целостность. В Германии эта проблема существовала в прошлом, и немецкая социальная модель была и остается ответом относительно пути ее решения.

Новую коалицию Меркель можно поставить рядом с японским правительством Юкио Хатояма, которое также стремится к поиску новой и отвечающей особенностям Японии модели экономического роста.

Эти новые национальные видения экономики в двадцать первом веке представляют собой не только перестроение внутри самих стран или начало агрессивных кампаний, направляемых ксенофобами либо националистами — как это было в мире двадцатого века. В мире образца двадцать первого века модели социальной организации должны убеждать, а не подчинять. Для разрешения глобальных проблем мир ищет местные и национальные решения. Госпожа Меркель одержала победу в выборах, потому что она смогла четко сформулировать ответ.

Гарольд Джеймс — профессор истории и международных отношений в школе Вудро Вильсона в Принстонском университете и автор книги «Римская болезнь» (The Roman Predicament). Copyright: Project Syndicate, 2009.

Последние публикации рубрики «Новости и политика»:




Статьи об экономике и финансах: