. Американская мечта Романа Полански

Какую цель преследует Швейцария, посадив знаменитого франко-польского кинорежиссера Романа Полански по ордеру, которому уже 30 лет? Арестованный в 1977 году за изнасилование, как утверждают, 13-летней девочки в Лос-Анджелесе, Полански признал себя виновным в менее серьезном преступлении — в совращении несовершеннолетней. Полагая, что его судья, покойный Лоренс Риттенбанд, нарушит свое обещание отпустить Полански после 42 дней в калифорнийской тюрьме, режиссер сбежал из Соединенных Штатов в 1978 году прежде, чем был оглашен окончательный приговор.

С тех пор жертва сексуального преступления Полански Саманта Геймер публично простила его и выразила желание отозвать свои обвинения. Таким образом, причина для возобновления дела сейчас не имеет ничего общего с правами или чувствами жертвы. Да и Полански, женатый, отец двух детей, без какого-либо другого криминального прошлого, вряд ли повторит свое преступление.

То, что его заставят вернуться для суда в Лос-Анджелес, не служит праведности общества. Здравый смысл, кажется, не позволяет сделать других заключений, кроме того, что его арест — в стране, которая обязана по договору экстрадировать беглецов от американского правосудия, — не служит никакой цели.

Однако реакция на это печальное обязательство, особенно во Франции, была очень резкой.

Французский министр иностранных дел Бернард Кушнер назвал арест Полански «зловещим». Фредерик Меттеран, министр культуры, говорил об «ужасной Америке, которая только что показала свое истинное лицо». Бывший министр культуры Джек Ланг сказал, что «американская система правосудия стала неуправляемой». Он добавил, что она как «адская машина», которая «слепо» наступает.

Адская или нет, можно спорить, что правосудие изначально должно быть слепым, в том смысле, что никто — даже самый великий кинорежиссер — не стоит превыше закона и не имеет права избежать правосудия. Однако, это именно то, о чем заявляют многие люди, включая его коллег из мира кино — например Педро Альмодовар, Вим Вендерс и Этторе Скола. Они полагают, что «недопустимо» арестовывать художника статуса Полански за то, что он сделал.

Полански — гражданин Франции, а Франция, возможно, более терпима по отношению к своим великим художникам, чем США. В 1943 году после совершения незначительного преступления, когда писатель Жан Жене получил еще один приговор за воровство, Жан Кокто заявил, что Жене является литературным гением. Французский суд, боясь быть слишком суровым к мастеру письма, уменьшил его приговор.

То, что признанным художникам дозволяют вести себя так, как не было бы дозволено людям более низкого положения, является данью, которую Франция платит за исключительный талант. (Вспомним Оскара Уайльда, который, как и Полански, нашел прибежище в Париже).

Возможно, это показывает, что Франция более цивилизованная страна, чем США. Американцы, и в некоторой степени англичане, платят знаменитым художникам дань иного типа. Если они были пойманы за плохое поведение, с ними часто обращаются весьма резко, как в судах, так и в средствах массовой информации. Это форма популизма: она показывает, что даже самые знаменитые люди не лучше, чем мы — и благодаря этому продаются газеты (или в наше время увеличивается интернет-трафик).

Особенно отталкивающим примером был случай с Арбаклом по прозвищу «толстяк», великим комедийным актером в эру голливудского немого кино. Когда девушка заявила, что она была изнасилована на одной из его вечеринок в 1921 году, а затем умерла спустя несколько дней, пресса пригвоздила его к позорному столбу, и он был приговорен дважды — за изнасилование и убийство. Только на третьем судебном процессе установили, что он был невиновен. Девушка была знаменитой шантажисткой, и причина ее смерти не имела ничего общего с ее сексуальной жизнью. Но карьера Арбакла была разрушена, он стал жертвой амбициозного прокурора и популярной прессы, которая сделала на скандале деньги.

Полански не был невиновен, но он тоже, возможно, стал жертвой той же комбинации — желания судьи сломать знаменитого человека и участия жаждущих сенсации средств массовой информации. И поскольку равное обращение по закону определенно является одной из самых достойных похвалы характеристик демократии, усердие избранных официальных лиц и средств массовой информации, которые потворствуют массовому мнению в своем обращении с талантливыми художниками, является уродливым лицом демократии.

Великий французский эксперт по американской демократии Алексис Токвиль видел это лицо американской демократии в 1830-х годах, отметив что «американцы так очарованы своим равенством, что они скорее будут равными в рабстве, чем неравными на свободе». Ценой демократии американского стиля, писал он, была заурядность художников и подчинение общественным нормам.

Это также было преувеличением, но Торквиль имел для этого основание. Если слишком большое почитание великих художников является признаком общества, которое так и не избавилось полностью от своих аристократических корней, то слишком малое к ним внимание является признаком ограниченного мещанства.

Так что же делать Полански? В идеальном мире он бы согласился вернуться в Лос-Анджелес, предстать перед судьями и надеяться, что это дело будет закрыто. Это не невероятный исход. Американцы могут быть великодушны. Затем он был бы свободен в своем выборе, куда ехать в оставшиеся годы своей жизни.

Увы, мир не идеален, и Полански может посчитать слишком высокой вероятность своего заключения в американскую тюрьму. Если он решит отказаться предстать перед судом, как и любой другой преступник, это было бы понятно. Другой вопрос, будут ли восхищаться этим поступком.

Ян Бурума — автор книги «Убийство в Амстердаме: смерть Тео Ван Гога и пределы толерантности», профессор демократии, прав человека и журналистики в колледже Bard College; его последний опубликованный роман вышел под названием «Любитель Китая». Права: Project Syndicate, 2009.
Другие театральные новости: