. Людвиг II — писатель. Он любил писать письма…

Письма Людвига Второго на последнем отрезке его жизни вызывают противоречивые чувства. Неужели все эти настоятельные, вполне адекватные просьбы о финансовом обеспечении его проектов, адресованные министрам, исходят от психически больного человека, каким вскоре будет признан баварский король?

Евгений Вильк - автор потрясающей книги о Людвиге II  в личном кабинете короля в замке Нойшванштайн разговаривает по королевскому телефону. Вероятно с самим Людвигом... Фото: А. Иванов

Евгений Вильк — автор потрясающей книги о Людвиге II в личном кабинете короля в замке Нойшванштайн разговаривает по королевскому телефону. Вероятно с самим Людвигом… Фото: А. Иванов

Интересно, что даже то, что кажется болезненным всплеском – угроза навсегда покинуть Баварию — представляет собой некую подготовленную программу. Еще в 1870-е гг. тайный советник Лехер был отправлен королем в длительные командировки по всему миру с задачей найти уголок земли, который можно было бы приобрести в «крайнем случае» и перенести на него свое полувиртуальное абсолютистское королевство.
Конечно, Людвиг был королем фантазеров и мечтателей, но при этом все-таки деятельным и властным правителем, а не расслабленным сонным созерцателем видений и грез. Трудно забыть тот эпизод ранней юности Людвига, когда он твердой рукой схватил лошадь за ноздри и остановил ее. Та же энергия и твердая рука не покидали его и в заботах по строительству своего иллюзорного королевства. Он требует, он настойчиво ведет дела, он хватает за грудки своих подданных и сотрудников, он меняет тон от настойчиво-властного до умоляющего и просительного. Он, в сущности, не очень ценит всех этих своих сотрудников, но безостановочно требует результатов и результатов… Если бы не эта невероятная настойчивость, не каждодневная жажда деятельности, просыпавшаяся в нем, вряд ли бы за семнадцать лет поднялись бы стены трех замков и вагнеровского театра в Байройте.
И все-таки при этом он был королем в мире фантазийном, и меру «встроенности» этого мира в реальность понимал плохо. Призывы о помощи воспринимались «верными подданными» холодно и сдержанно, ввиду того, что монарх решительно не хотел понимать своей ответственности, в том числе и материальной, или хотя бы сделать вид, что он ее осознает. Его ссылка на деятельность своего деда, Людвига I, только усугубляла ситуацию, ибо обращала внимание, с одной стороны, на то, что строительство Людвига I все же имело репрезентативные цели, служило коллективным интересам этих самых подданных (оставив даже за скобками вопрос, разделяли они или нет его эстетические ценности и приоритеты); с другой же стороны, напоминала о том, что король-дед как раз и лишился престола, когда решил сменить правительство и править самостоятельно. Напо­минание Людвига о своем конституционном формальном праве сменить кабинет министров должно было подстегнуть решительное сопротивление последнего. А настойчивые угрозы Людвига «покончить с собой» или «уехать» давали повод сделать вывод, что Его Величество следует проверить на предмет психического здоровья.

На этом почти заканчивается история финансового краха Люд­вига и начинается история правительственной «операции» по устранению короля.
Почти заканчивается… Потому что в финале этой «финансовой симфонии» прозвучали несколько любопытных комических и фарсовых нот. Правительство — естественно, с возможной деликатностью — напоминает королю, что единственным возможным выходом для него были бы «гарантии» кредитов, а значит, учитывая накопившиеся суммы, решительное замораживание дальнейших работ. Людвиг скрежещет зубами и посылает своих любимцев и приближенных ко всем сильным мира сего с просьбой предоставить кредиты. Флигель-адъютант граф Дюркхайм-Монмартин отправлен к герцогу Вестминстерскому. Он смущен и советуется с Хессель­швердтом, ведь такого рода хождение с протянутой рукой не только бесполезно, но и постыдно для баварской короны. Хессельшвердт пожимает плечами: он согласен, но ничего не может сделать, ибо сам отправлен с подобным же поручением в Неаполь и считает целесообразным просто провести время командировки в Мюнхене, чтобы потом предстать с якобы привезенным отказом. Другие курьеры посланы через Хессель­шверд­та в Кон­стан­ти­но­поль и Тегеран и тоже отсиживаются в Мюнхене.
Все это относится, конечно, к «чистой комедии» оторвавшегося от жизни короля и может вызвать улыбку и смех. Но… ведь у «финансовой симфонии» мог быть совершенно парадоксальный, вернее, альтернативный финал. Прав оказался все-таки Людвиг: «Деньги есть в мире в большом количестве, следовательно, нужно их добыть любой ценой, нужно только толково подойти к делу». И камердинер Людвига Адальберт Велькер не в далекой Персии, а в близком к Мюнхену Франкфурте находит готовых к финансовой помощи людей. Клееберг, директор франкфуртского страхового общества, готов собрать кредит в 20 млн. марок, о котором Людвиг мог только мечтать! Однако в переписку Людвига и Велькера вмешалось баварское правительство, и предложения Клееберга до Людвига так и не дошли. Правительство опасалось финансиста, который мог бы впоследствии шантажировать Баварию, требуя материального обеспечения. Людвиг в недоумении и мечет громы и молнии в адрес Велькера. Клееберг же возмущен коварством и пишет напрямую Бисмарку, что с королем Баварии играют в плохую игру и что он убежден, «что на полном ходу неслыханная интрига против этого немецкого монарха, которому весь немецкий народ обязан благодарностью (Клееберг намекает на письмо Людвига Вильгельму 1871-го года Е. В.)». Бисмарк, конечно, только многозначительно усмехнулся в седые усы. А ведь затеи Людвига могли получить вполне деятельное продолжение, и тогда, кто знает, возник бы еще целый ряд новых театральных дворцов-павильонов. Может быть, для фантазии и безумной игры в мире куда больше нерасчетливых сердец, чем кажется трезвым рационалистам?..

Фото: А. Иванов

Другие материалы из рубрики «Мир Людвига II»: