. Кеннет Рогофф. Великое падение 2008-2009 годов.

Среди экономистов-аналитиков и биржевых маклеров бытует мнение, что «чем глубже рецессия, тем быстрее выздоровление». Они правы, но только до определенного момента: сразу после нормальной рецессии, экономика действительно довольно часто восстанавливается намного быстрее, чем обычно, в течение последующих двенадцати месяцев. К несчастью, Великая рецессия 2008-2009 годов далеко не является обычной глобальной рецессией.

Финансовый кризис стал генератором Великой рецессии, сделав ее намного более бессимптомным явлением, которое, как правило, имеет долгосрочные последствия. Как мы с Кармен Рейнхарт утверждаем в своей книге « Сейчас другое время: восемь веков финансовой неосмотрительности », Великую рецессию лучше описать как «Великое сокращение», учитывая массовое и одновременное сокращение выдачи кредитов, сокращение торговли и экономического роста, которые пережил мир.

К счастью, вопреки вялому выздоровлению в развитых странах мира, развивающиеся рынки Азии, Латинской Америки и Среднего Востока имеют скрытый потенциал роста. Большинство из них может расти интенсивно, несмотря на напряженную окружающую обстановку в мире.

Тем не менее, такое последствие как ограничение кредитования вряд ли будет ликвидировано в скором времени. Действительно, если ваше предприятие является банком, особенно большим банком, вы можете довольно легко добыть деньги, благодаря широким явным и подразумеваемым правительственным гарантиям. Но для всех других, особенно маленьких и средних фирм, обстановка с получением кредитов весьма напряженная. Даже фирмы в таких авторитетных отраслях, как энергетика, сообщают, что сталкиваются с трудностями, если они хотят получить капитал.

Оптимисты советуют не волноваться. Кредиты скоро получат все так же легко, как получают банки. В конце концов, во время мировой рецессии 1991 года кредиты также иссякли, однако за период в полтора года средства стали быстро поступать.

Но при проведении этого сравнения не признается факт, что на этот раз балансовые отчеты имеют намного худшие показатели. Цены на жилье временно отпускаются благодаря несметному числу субсидий, в то время как усиливается строительство коммерческой недвижимости. Слабость многих банков просто замаскирована государственными гарантиями.

Действительно, правительства «большой двадцатки» сейчас сталкиваются с пугающей перспективой править монстром, которого они сами создали. Теперь понятно, что налогоплательщик всегда будет присутствовать, чтобы гарантировать выплаты держателям облигаций. Необузданные крупные финансовые фирмы смогут обкрадывать рынок долгосрочного ссудного капитала десятилетиями, устанавливая процентные ставки, которые едва выше выплат правительству, не смотря на неотъемлемый риск, связанный с состоянием их активов. Кредиторы банков не будут утруждать себя тем, чтобы волноваться по поводу того, каким рискам подвергаются финансовые институты, какие инвестиции они делают или эффективно ли их управление.

Хорошая новость состоит в том, что большинство правительств не видят необходимости вводить новые существенные регулирующие правила, касающиеся финансовых фирм. В этом-то вся и загвоздка: финансовое регулирование крайне сложное, тем более что должно быть некоторое международное взаимодействие. Это было бы катастрофой, если бы страны ринулись бы в рискованное предприятие, и каждая бы ввела сою собственную новую систему.

С другой стороны, если регулирующие органы будут выжидать время, чтобы «получалось», вся финансовая система будет находиться в стадии неопределенности. Банки знают, что они столкнулись с более высокими требованиями к капиталу, которые заставят их уменьшить предоставление займов, в соответствии с их ресурсами. Но насколько выше будут требования? Сейчас много дискутируют по поводу краха банков, которые слишком влиятельны, чтобы позволить им обанкротиться. Но что случится в действительности?

При данных обстоятельствах неудивительно, что выдача кредитов сокращается в Соединенных Штатах, Европе и где-то еще. Если банки не знают, какими будут правила игры, они должны быть очень осторожны в своих балансовых отчетах

Поэтому органы правительств, отвечающих за регулирование — а в конечном итоге и все мы — находимся между молотом и наковальней. Если будешь регулировать в спешке, то в освободившееся время будешь каяться. Чересчур строгое регулирование могло бы серьезно замедлить рост мировой экономики на десятилетия. Но даже если регулирующие органы выжидают время, чтобы все пошло правильно — многие из нас думают, что они и должны так делать — мир, возможно, будет вынужден жить в условиях слабой кредитной активности, так как банки будут воздерживаться от выдачи кредитов, ожидая более точного вердикта по поводу своего будущего.

Здесь появляется другая тягостная мысль, которой гарвардский ученый Ниал Фергюсон часто придает особое значение: многие из лидеров и законодателей, которые выносят решения по новым правилам для банков, являются теми же лидерами и законодателями, которые следили за правилами в начале финансового кризиса.

Меня часто спрашивают, почему экономики попадают в такую напряженную ситуацию снова и снова на протяжении всей экономической истории. К несчастью, как мы с Рейхарт доказываем документально, на основе опыта сотен финансовых кризисов, охвативших 66 стран и восемь веков, ответ очень прост: высокомерие и невежество. Инвесторы и разработчики стратегий часто совсем не знают о многочисленных исторических событиях, связанных с финансовыми кризисами. А единицы тех, кто имеет смутное представление о том, что случилось в иные времена и в иных местах, слишком часто говорят: «Не волнуйтесь, сейчас другое время».

Возможно, Великое сокращение 2008-2009 года будет отличаться от других глубоких финансовых кризисов, и мы увидим устойчивое резкое выздоровление во всем мире. Но следовало бы посоветовать высшим должностным лицам «большой двадцатки» не рассчитывать на это, особенно в странах, которые являются эпицентром кризиса.

Статьи об экономике и финансах:

Статьи из рубрики «Медицина»:

Последние публикации рубрики «Шепотом в рупор»: