. Вечная стена

ПАРИЖ. Стены, предназначенные для того, чтобы не впускать или не выпускать людей (будь то в Берлине, Никосии, Израиле или Корее), всегда являются следствием страха: страха лидеров Восточной Германии перед массовым бегством своих граждан в поисках свободы и достоинства; страха греческих и турецких лидеров Кипра перед постоянной войной; страха израильтян перед терроризмом; или страха руководства Северной Кореи перед «предательством» со стороны своих замученных людей. Заморозить шаткое существующее положение, укрепить свои позиции или отделиться от другой стороны, которая воспринимается как искушение или угроза (или и то, и другое) — таковы всегда были цели политиков, возводящих стены.

Почему столь велико различие между судьбой Берлина — теперь столичного города, в котором сегодняшний успех медленно заживляет многие шрамы прошлого — и судьбой Никосии, в которой время застыло, или судьбой Израиля, чья «стена безопасности» удлиняется как свежий шрам, не говоря уже о маловероятной консолидации режима Северной Кореи за стеной паранойи и тирании?

Чтобы понять данные различные ситуации, необходимо учесть желание людей уничтожить стену в случае Восточной Германии, удлинить её в случае Израиля и заморозить её в случае Кипра и правительства Северной Кореи. Важным фактором, конечно, являются и качества (или их отсутствие) соответствующих лидеров.

Берлинская стена рухнула в 1989 г. — гораздо раньше, чем надеялось (или опасалось) большинство жителей Западной Германии. Они недооценили силу «немецкого национального чувства» на востоке. И они сильно переоценили способность и волю Советского Союза любой ценой сохранить свою империю. Михаил Горбачев останется в истории, прежде всего, как человек, которому достало ума и смелости не сопротивляться ходу истории. Быть может, он не до конца понимал то, что происходило у него на глазах, и то, какие силы он выпустил на волю, но то, что он позволил произойти тому, что произошло, является подлинным проявлением его величия.

Чудо сегодняшнего воссоединённого Берлина — это вызов всем стенам и даже, в определённом смысле, побуждение к действиям. Это доказательство того, что в глобально независимом мире стены являются неестественными и искусственными, а потому они обречены. Однако правда гораздо сложнее, т.к. стены — это многоуровневая действительность, и всегда опасно переписывать историю в манихейском стиле, смешивая действительность прошлого с действительностью настоящего.

Никосия, разделённая столица Кипра, является полной противоположностью Берлина и лучшим свидетельством того, что происходит, когда история останавливается. Здесь пустые окна, забитые мешками с песком, дерзко смотрят друг на друга — символы прошлого, остановившегося десятки лет назад. Конечно, пересечение «зелёной линии», разделяющей греческую и турецкую части города, совсем не похоже на пересечение печально известного контрольно-пропускного пункта «Чарли» в Берлине. Это уже не травмирующее событие, а лишь бюрократическое препятствие.

Восточные немцы хотели объединить немецкое государство ради единства своего народа: их лозунг гласил «Мы — единый народ». Заинтересованы ли греческие киприоты всерьёз в воссоединении своего острова? Хотят ли они распространить на северную турецкую часть Кипра очевидные преимущества, которые они получили в 2004 г. от вступления в Европейский Союз? Скорее всего, нет.

Что касается турецкого правительства, то его официальным приоритетом является вступление в ЕС самой Турции. Оно не может заявить во всеуслышание о том, что его всерьёз не интересует судьба Кипра, но это, по-видимому, недалеко от правды. В любом случае, обе стороны упустили в прошлые десятилетия так много возможностей (частично по вине лидеров, конкурировавших между собой в заурядности), что теперь трудно увидеть чудо на горизонте.

Израиль ближе к Никосии, чем к Берлину, не только географически, но политически, поскольку сменяющие друг друга израильские и палестинские лидеры также не могли продемонстрировать такие качества, как стратегическое мышление и воображение. Стена — плохой международный символ, в особенности в то время, когда мы отмечаем годовщину падения Берлинской стены. Это также символ бессмысленности, поскольку стена не является жизнеспособным длительным решением проблемы.

Но, к сожалению, ситуация гораздо сложней. Чем дальше, тем больше израильтяне и палестинцы не желают жить по соседству. А Израиль, в отличие от Северной Кореи — режима, обречённого исчезнуть, что приведёт к образованию единой Кореи, объединённой свободой и капитализмом, — исчезать не собирается.

Израильская стена является печальным, но, вероятно, неизбежным компонентом его безопасности. Но обсуждать необходимо вовсе не причины строительства данной стены, а проблему её ненужной и агрессивной географии и проблему создания новых израильских поселений на западном берегу, которые лишь провоцируют обострение конфликта. В конце концов, вариантов обеспечения безопасности, которые смогли бы предотвратить дальнейшее кровопролитие во времена «второй интифады», не существовало.

Наконец, «стены» — это следствие действительности, которая является причиной их возведения, — действительности, которую будущие поколения, к сожалению, либо не смогут, либо не захотят изменить.

Доминик Муази — приглашенный профессор государственного управления в Гарвардском университете. Последняя из его опубликованных книг называется «Геополитика эмоции».
Права на печать: издательство Тертеряна, русскоязычные СМИ — Мюнхен, Аугсбург, Нюрнберг, Берлин и вся Германия. Реклама и полиграфия на русском языке в Германии и Европе. Verlag Terterian — Medien auf Russisch in Deutschland und Europa. Werbung in russischen Zeitungen, Reiseführern, Stadtplänen, Internetportalen und anderen Medienprodukten.

Последние публикации рубрики «Новости и политика»: