. ХУДОЖНИКИ РОДА ВАСНЕЦОВЫХ

6 декабря 2009 года в Москве на 86 году жизни после тяжелой болезни скончался Андрей Васнецов — один из основоположников так называемого «сурового стиля», народный художник, действительный член Российской Академии художеств (1991), лауреат нескольких государственных премий…

Мне довелось встречаться с ним не однажды. И в пору его пребывания в Верховном Совете СССР — в период небывало романтический, когда вся страна ожидала, что еще чуть-чуть и Россия помчится вперед на разогретой «тройке» — демократия, справедливость, благоденствие. И потом — когда отрешившись от государственных дел, Андрей Владимирович вновь стал просто художником. Хотя какое там! Художнику из рода Васнецовых никак не подходит это вот «просто» — гены дело серьезное!

Я особенно это ощутила, когда попала на юбилейную выставку «Художники рода Васнецовых» в Российской Академии художеств. На ступенях парадной лестницы гостей встречал Андрей Владимирович Васнецов — внук  знаменитого Виктора Михайловича. Он был сдержан, величав и очень походил на своего деда  на известном портрете  Михаила Нестерова, которым начиналась экспозиция, и на почти не известном, но по убеждению многочисленных потомков лучшем портрете великого художника — работы Татьяны Викторовны, дочери Виктора Васнецова. Впрочем, он так же  поразительно походил и на других  предков на портретах, обширно представленных  на  выставке… Что и говорить: порода  Васнецовых!

За спиной Андрея Владимировича  на листе ватмана широко раскинулась крона «древа»  Васнецовых. Я попыталась сосчитать, сколько же людей вместил сей славный  род за  триста с гаком  лет — и  сбилась. Зато осталось в памяти  имя  первого: Игнатий… Публика после торжественной части разбрелась по залам выставки. Уникальной выставки, впервые объединившей четыре поколения художников из рода Васнецовых — десять ярчайших индивидуальностей. Московской «ветки»:  самого  Виктора  Михайловича — родоначальника художественной династии, картины которого «Богатыри» и «Аленушка» стали символом России, а «Богоматерь с младенцем» благословляет прихожан в храмах Киева, Петербурга, Гусь-Хрустального, Софии, Варшавы; его младшего брата, певца древней Москвы Аполлинария Михайловича; дочь Татьяну Викторовну; внука, художника-монументалиста Андрея Владимировича и его жену, скульптора Ирину Ивановну; правнука, рано ушедшего из жизни оригинального художника Федора Андреевича. Петербургской: знаменитого иллюстратора детских книжек  Юрия Алексеевича и его дочь, пошедшую по стопам отца, Елизавету Юрьевну; племянницу Виктора Михайловича —  скульптора Любовь Аркадьевну, его же племянника — графика Николая Ивановича  Кострова…

Смотрела и дивилась: а ведь удалось же ее организаторам избежать назойливой хрестоматийности!  В залах  Виктора Михайловича и Аполлинария Михайловича были выставлены не растиражированные их работы: семейные портреты и пейзажи  Вятской губернии, где прошли детские годы художников. И в зале самого Андрея Владимировича  не оказалось столь ожидаемой нами, журналистами, скандально известных картин «Черная курица» и «Завтрак», на которые  обрушился  в  Манеже в памятном 1962 году Никита Хрущев. Зато экспонировались его «Семейный портрет» и  картоны гобелена «Старая Москва» для гостиницы «Гранд отель Мариотти» на Тверской — постперестроечная работа, как можно понять…

Впервые широкая публика увидела замечательную портретную галерею  Татьяны Викторовны — до того ее работы экспонировались только в Доме-музее В. М. Васнецова. А вот  скульптурам Любови Аркадьевны повезло меньше: удалось разыскать и выставить всего пять из них. И если старшему поколению удивительно узнаваемы дивные  книжки-картинки «Теремок», «Радуга-дуга», «Ладушки» Юрия Алексеевича, то для молодых   они стали откровением… Впрочем,  идея  устроителей  выявить в каждом художнике черты личности Виктора Михайловича и  передать  общий творческий  дух уникальной семьи была столь очевидной, что требовала «взгляда изнутри» — комментария   ее представителя. И я мысленно «прокрутила» свой  незадолго до вернисажа  разговор с Андреем Владимировичем Васнецовым:

— И все-таки: почему юбилей-то, строго говоря, у Виктора Васнецова, а устраивается  семейная выставка? И почему не в Третьяковке?

В Третьяковской галерее на Крымском валу уже была персональная выставка Виктора Михайловича. Она оказалась настолько исчерпывающей, что для нынешней, юбилейной,  необходимо было придумать что-то особенное. Но идея  соединить в одном месте работы художников нескольких поколений Васнецовых появилась не у меня — у руководителей Российской Академии художеств. Когда я  услышал о ней, первая мысль, которая пришла мне в голову, была: «Да никогда!» А потом подумал и успокоился: ведь мы же не силами меряемся, а просто выставляем то, что каждый умеет делать… И  получилось: все сходится как-то, все работы друг с другом «живут». И в этом интерес выставки! Она говорит: все мы продолжатели одного исторического процесса. Отрицать это стремление к продолжению и делать вид, что каждый из нас сам, святым  духом родился  —  несерьезно!

Кстати, на вятской земле пошли дальше: в Кировском областном художественном музее имени В. М. и А. М. Васнецовых  в один день с нами открылась выставка произведений абсолютно всех художников из рода Васнецовых, а это несколько десятков. И праздник  в начале июня был устроен не чета московскому:  торжества и в областном центре, и в селе Лопьял, где родился Виктор Михайлович, и  в селе Рябово, где прошли его детство и юность, где есть дом-музей Васнецовых и где была освящена деревянная церковь — отстроенная местными жителями взамен  разрушенной — правда, каменной…

— В ваших словах  слышен  некий  укор. Неужели  были трудности с организацией  юбилея великого русского художника?

— Денег правительство выделило  мало. Мне рассказывали в Академии, что настроение в Министерстве культуры было такое: «Вы придумали — вы и делайте!» И поддержка была разве только в том, что разрешили взять из музеев некоторые работы для экспозиции. Но их было немного, а так все больше из частных коллекций, из собраний семьи. И это дало возможность стереть глянец, показать, где корни  Васнецовых. Я очень люблю вятский край. Удивительно своеобразная земля. Но вот что интересно: когда смотришь на «Богатырей» Васнецова, то пейзаж кажется придуманным, фантастичным. А приезжаешь сюда и все это видишь: леса небольшие стоят, какие-то овраги,  валуны кругом… Все очень вятское.

— Вы себя Васнецовым ощущаете?

— Конечно. Я в детстве часто бывал в доме деда в бывшем Троицком переулке, где сейчас его дом-музей. Мне повезло: я захватил кусочек той уходящей жизни. И как принято сейчас говорить, связь не прервалась. Первым моим  познанием  в  искусстве были те сказочные полотна, которые на этих стенах  висят и по сей день, и вообще дух художественный, который там царил. Видимо, поэтому я и Третьяковскую галерею, где тоже висели работы моего деда, долго принимал за  продолжение его дома. Я как бы варился во всем этом. Можно сказать, предки меня к искусству приобщили, они меня на него «настроили»…

Как художника я себя с дедом никогда не сравнивал. Меня спрашивают: как  вы действуете в искусстве — идете по стопам  Виктора Васнецова или  вы ему против? Я отвечаю: ни по стопам, ни  против. Но  то, что в меня вошло — кровь семьи Васнецовых — это навсегда со мной останется. И если я не только живописец, но и архитектор, и дизайнер, и все, что хотите, то идет это в какой-то степени  от многообразия, которое проявлял и Виктор Михайлович. Он ведь и театром занимался, и монументальным искусством, и иконописью, и живописью, и графикой — всем! Вот это стремление проявить себя в разных областях я от него унаследовал.

— А что вы скажете  о  своей живописи? Вы считаете, что работаете  в  реалистической манере —  как братья Васнецовы?

— Что касается манеры, я не придаю этому особого значения. Возможно, ее можно характеризовать, как  неореализм, но все это очень условно… В 60-е годы был  потрясающий  общественный подъем, общее стремление к правде. При всех огрехах, при всем  несовершенстве той поры можно говорить: она оказалась важной и  своим стремлением  к  истинным  приоритетам  в  искусстве.  Против  всякой  лжи. Для меня правдой  было то, что каждый день видишь вокруг: вот две женщины белье вешают, вот курица лежит на газете, вот люди разговаривают… И реализм, я считаю — это мировоззрение художника, а воплощение его может быть каким угодно. То, что мы, художники той поры делали, было нашим  «изданием» реализма. Это был наш мир. По-моему, самое трудное, когда художник не манерничает, а создает свой мир — в той форме или другой. Такой мир создал Юрий Васнецов — в иллюстрации, в графике. И уж конечно, Виктор Михайлович: этого отрицать  никто  уже  не может. Художник, который  пишет сейчас что-то на историческую тему, так или иначе обязательно возвращается к творчеству деда. Знаете, «Ледовое побоище» у нас уже написано, и сделать вид, что ничего этого не было, и начинать с нуля?..  Не получится! Кто бы ни попытался,  так или иначе либо отталкивается от  Васнецова, либо  противопоставляет себя ему.

— С именами художников старшего поколения Васнецовых традиционно связываются два главных понятия: высокая нравственность и глубочайшая ответственность в профессии  — в ремесле. Они стояли у истоков расцвета национального искусства, создавали музеи. Именно это  сделало их и сугубо общественными людьми… Вас тоже не миновала чаша сия:  одно время вы являлись председателем правления СХ СССР. Был даже период «хожения во власть» — это когда вы стали народным  депутатом  СССР…

— Председатель правления?  На меня даже  сердились мои коллеги — так я был иногда индифферентен. Я вообще считаю, что руководить искусством просто невозможно. Нельзя никого ничему научить — каждый отвечает сам за себя. И единственное, что я пытался сделать в этой своей общественной роли — это сделать свободу творчества реальностью, а не лозунгом. Для этого мы развернули огромное количество выставок, и показывали  художников самых разных направлений: чтобы можно было сначала посмотреть, а уж потом высказывать свое мнение. Вот эту активную выставочную деятельность я и могу поставить себе в плюс.

Что касается Верховного Совета СССР последнего созыва, то  я мало что там сделал, но  мне самому этот период очень много дал. В том парламенте собралось много творческой интеллигенции, чего, насколько я знаю, нет сейчас. Сейчас все больше юристы, специалисты… А тогда было очень интересно: каждодневное общение с чрезвычайно неординарными людьми. Время идей, надежд, грандиозных планов! Но по этой же причине наш парламент оказался несколько идеален, если не сказать наивен… Потом пришли практики.

Помню, как я сделала еще круг по выставке, показывающей неисчерпаемую многогранность  и мощь  художественной династии Васнецовых. На одном из стендов бросаются в глаза слова ее родоначальника: «Какое мое дело — мал или велик мой талант: отдам все!»  Его внук, художник Андрей Владимирович Васнецов доказал непреложность этих слов и своей жизнью.

На фото: Андрей Васнецов. Затмение, 2003

Другие материалы из рубрики «Багет» в газете «Германия Плюс»