. Таланты и поклонники

Когда-то в Калифорнии один из самых богатых людей Канады сказал Дмитрию Ситковецкому:»Я Вам искренне завидую. Вы приносите людям счастье тем, чем Вы зарабатываете себе на жизнь».  И в этом убеждались, убеждаются и будут убеждаться почитатели его таланта, его благодарные слушатели. Мы хотели взять интервью у Дмитрия Ситковецкого сразу же после концерта в Prinzregententheater. Однако окружившие его друзья и поклонники лишили нас этой возможности. Поэтому мы беседовали с ним утром следующего дня в такси по дороге в аэропорт. Он должен был лететь в Берлин на свой очередной концерт.

На фото Инны Савватеевой:  Дмитрий Ситковецкий, Родион Щедрин и Давид Григорян

— Вы были обречены стать музыкантом: Ваша мать — Бела Давидович — пианистка с мировым именем,  Ваш отец — Юлиан Ситковецкий — известный скрипач. Чувствуете ли Вы ответственность, неся бремя знаменитых  фамилий?

— Конечно, для всех такие родители — большая поддержка. Она была и у меня: я учился игре на скрипке с четырех лет. Потом закончил знаменитую ЦМШ, поступил в консерваторию. Но на протяжении всей учебы мою игру постоянно сравнивали с отцовской. Нечто похожее испытывалии мои одноклассники по ЦМШ — дети и внуки знаменитых музыкантов: внуки Шостаковича, Ойстраха, дети Когана, Ростроповича, дочь Гиллельса… Все время хотелось вырваться из стереотипа «папиного сына».

— Именно это заставило Вас покинуть Родину? Или дух свободы?

— Общаясь в кругу детей знаменитостей, имея мать, ведущую обширную гастрольную деятельность, я, конечно, имел представление о том, что вокруг нас течет и другая, совсем другая жизнь.  И, даже не закончив Московскую консерваторию, в 22 года я покинул Москву, получив израильскую визу. Но, как и многие, «приземлился» в Нью-Йорке. Там я продолжил свое музыкальное образование в знаменитой Джульярдской школе музыки. Там ничего не знали о моих родителях, и меня воспринимали просто как Дмитрия.  Мне не хотелось жить за счет имени, которое я  быть может и не заслужил.

— И, как видим, получилось. Однако не трудно догадаться, как сложилась судьба Вашей мамы, оставшейся в Москве.

— Конечно, ей пришлось расстаться с мечтой о концертах в других странах — ее просто перестали выпускать. И тогда ей, несмотря на колоссальный успех  и известность на Родине,  тоже пришлось покинуть СССР. Ей было чуть больше пятидесяти. Но как только она приехала в Америку, успех последовал за ней.

— А сейчас она продолжает работать?

— Да.  Она много гастролирует. В этом году (2003) ей исполняется 75 лет. К этой дате  приурочен концерт в Амстердаме, для которого Родион Щедрин написал фортепианный концерт. Мы исполним его вместе: мама за роялем, а я — на скрипке.

— Вы — довольно частый гость Мюнхена. Мы слышали Вас на творческом вечере Родиона Щедрина в январе, а сейчас Вы выступили одновременно в двух амплуа — солиста и  дирижера большого оркестра. Это Ваш первый опыт?

—  В качестве дирижера я выступаю часто (первый раз это было в 1991 г.).  И от раза к разу мне эта роль нравится все больше. Меня спрашивают, почему я не преподаю. А я считаю, что дирижирование — это и есть своего рода преподавание. Я прихожу в оркестр и начинаю заниматься с музыкантами.  Кроме того, я и сам до сих пор беру уроки дирижирования  у Дмитрия Китаенко. Сегодня я лечу в Берлин, где буду также репетировать с симфоническим оркестром.

— И сколько же времени отведено на репетицию с незнакомым Вам оркестром?

— Как правило, немного. У меня в распоряжении — две-три репетиции по несколько часов. Так было с мюнхенским оркестром Баварского радио, так, я думаю, будет и в Берлине.  Профессиональный уровень музыкантов  этих оркестров столь высок, что отведенного времени будет вполне достаточно.

— Жизнь Ваша состоит из гастролей, но домой в Лондон вы всетаки «заглядываете». Кто Вас там ждет?

—  К сожалению, дома мне удается бывать не больше двух месяцев в году. А ждут меня там жена и дочка. Я уже двадцать лет женат на американской оперной певице Сюзен Робертс. Ее фамилия — трансформация фамилии Рабеньков: ее дед в свое время эмигрировал в Америку. И там родился ее отец. Моей дочери  Джулии, которую я так назвал в память об отце, 13 лет.  Я не хотел бы, чтобы она пошла по нашим стопам, хотя если у  нее проявится  замечательный голос матери — все может быть.

— А  есть у Вас любимый завтрак, которого не хватает во время гастролей?

— Да, есть. Кусочек черного хлеба с маслом и черной икрой. Я мог бы так завтракать каждый день.Кроме того, у нас дома принято пить  совершенно особый кофе, приготовленный по моему оригинальному рецепту. Такого напитка нет ни в одном ресторане мира.

— Кто вы по знаку Зодиака?

— Весы. Хотя, наверно, этому знаку не соответствую.

— Вы имеете в виду Ваш спонтанный отъезд в Америку?

— И это тоже.

— Вы даете бесчисленное количество интервью. Какой вопрос  Вам особенно запомнился, позабавил или может быть рассердил?

— Если честно, то вопросы задают примерно одни и те же. Но я развлекаю себя тем, что по-разному на них отвечаю.

— Кем Вы себя ощущаете на Западе?

— Я не страдаю комплексом»русского на Западе»: здесь я чувствую себя полноценным западным человеком, а в русской среде -полноценным русским.

— В свое время вы приняли решение уехать. Не кажется ли Вам, что многие из оставшихся там так и не смогли себя проявить?

—  Это так и не так. Вы, наверно, заметили, что наш концерт мы начали «Увертюрой» Шостаковича. А ведь именно он жил во времена жесточайшего тоталитаризма. Он часто прославлял систему, делая ее лучше, чем она была.Но при жизни ему удалось услышать  все свои произведения. А Шуберт, например, жил в благополучное время в сытой, уютной Вене. Но вот такой парадокс:  его произведения крупной формы практически не исполнялись. Хотя в случае с Шостаковичем мне все понятно: у него был крупный меценат — государство.

—  Как Вы думаете,  современное российское искусство нуждается в меценатах?

— Настоящие меценаты были примерно сто лет назад — Третьяковы, Морозовы, фон Мекк. Без них сегодняшней культуры точно бы не было. А сейчас существует лишь бацилла меценатства.   И бедные те люди, которым нужно пробивать себе дорогу, прогибаясь перед ничтожествами.

— У Вас были не только знаменитые учителя, но и знаменитые однокашники. Вы встречаетесь?

— Почти у всех сложились счастливые творческие судьбы. Имена многих постоянно присутствуют на мировых концертных афишах. Мы часто встречаемся на различных международных  фестивалях.Нас всех объединяет отношение к музыке, как к религии, как к призванию. Нас учили высокому служению, которое требовало жертв. Для нас каждый концерт и сегодня подготовка к следующему этапу. И конца этому пути нет…

Во время нашего разговора Дмитрий бережно прижимал к себе футляр со скрипкой. У него- замечательный инструмент, работа одного из самых знаменитых скрипичных мастеров — Страдивари.

С Дмитрием Ситковецким в такси в июне 2003 года беседовала Диана Шиганова

Первая публикация: газета «Мюнхен плюс», июнь 2003 года

Другие публикации в рубрике «Пожелтевшие страницы»:

Другие «звездные» биографии: