. Путешествие из Мюнхена в Янгон (начало)

Путешествие из Мюнхена в Янгон

Каждый в какой то момент жизни ощущает, что он живет на острове и весьма интересно становится высунуть нос с этого острова. Островом этим когда-то для меня была Россия. остров расширился до «архипелага Европы». К Европе затем прибавились Израиль и мусульманский Восток. Но и это все единый массив культурных ландшафтов, сфрмировавшихся вокруг Средиземного моря. Здесь сталкивались религии, философии, взгляды на мир и культуру. И сплелись в конце концов друг с другом в неразрывный узел. Острова культур объединяются в архипелаги. Поездка с острова на остров — дело завораживающее, интересное и немного пугающее. Но каково же осознать, что далеко-далеко за гранью горизонта проступают очертания не других островов, но других архипелагов — Индия, Китай. Культуры, которые росли сами почти как иные планеты во вселенной. И вот ныне оказались все же доступны и относительно открыты друг для друга в современном глобализованном мире.

Первым шагом моим туда стала поездка в Бирму и Таиланд. Бирма манила своей прежде всего нетронутостью технической цивилизацией и своей горячей религиозностью.

Арабский авиалайнер

Самым дешевым перевозчиком на иной край света оказалась новая авиакомпания Арабских эмиратов Etihad. Название, правда, несколько наприятно напоминало «джи хад», но это же не серьезно! Первоначально мы нашли рейс через Дубай. Туда самолет прилетал поздно вечером, а оттуда на Банкок должен был улетать под утро. Так что мы лелеяли было надежду погулять по ночному Дубаю и бросить взгляд на этот фешенебельный город на краю песков и океана. План этот был вскоре заброшен. Другая авиакомпания предложила на пару дней раньше более удобный перелет через Абу Даби и с минимальным перерывом между вылетами в 2 часа.

Впоследствии в Бирме одним из наших спутников оказался Дмитрий …, туристический оператор из Владивостока. Он поведал посреди разговоров и о том, что ему пришлось … посидеть в тюрьме в Арабских Эмиратах как раз в Дубае. В этом замечательном мире небоскребов, оказывается, действует ночью коменданский час. Передвигаться по городу разрешается только на машинах. Молодой человек решил просто пройти сто метров пешком от дискотеки до отеля и был задержан полицией. Пропал обратный билет, пропали несколько дней отдыха и сколько-то нитей нервных окончаний. Тюрьма, правда, по словам Дмитрия, была весьма приличной — отдельная камера с кондиционером, холодильником и телевизором, — но тюрьма есть тюрьма. А рядом с ним сидел полгода молодой европейский человек, который… бросил с интересом взгляд на жену арабского шейха за соседним столиком ресторана. Непонятно, собственно, что завораживающего нашел он в закутанной фигуре с закрытым лицом, да и непонятно, посмотрел ли вообще, но шейху кто-то сказал, что таки смотрел гяур и, несомненно, с вожделением. И вот молодой человек оказался в тюрьме и регулярно был приглашаем на допросы, содержанием которых было каждый раз, «так возжелал все таки или нет?» Гораздо хуже было, впрочем, с двумя молодыми туристками из России. Девушки сходили на пляж, на вполне законный «европейский» пляж, где можно было купаться в купальниках, а не в рубашках. А потом пришли в отель и решили повесить купальник сушиться на окно на горячее аравийское солнце. На их беду в доме напротив жил ревностный мусульманский муфтий, который счел купальник в окне чудовищным глумлением над законами шариата и донес «куда следует». Девушки оказались в той же тюрьме и им грозил приговор 50 ударов палками по пяткам, что скорее всего привело бы к перелому ног. Говорят, здравый смысл в этом случае возобладал и незадачливые купальщицы были все таки высланы из страны без телесных увечий…

Европейский аэробус арабских авиалиний был на редкость удобным. Кресла просторные с индивидуальными экранчиками. В лежавших на креслах пакетиках пассажиров ждали носки и зубные щетки, бируши и повязки на глаза. В другом пакете было свернуто тонкое, но теплое одеяло. Еда была обильна, выбор напитков — от чая и соков до вина. Стюардессы и стюарды были в основном европейские и юговосточноазиатские девушки и юноши. Берет стюардесс включал только легкий  белый газовый платок сбоку как знак причастности тому миру, где женщина должна ходить с закрытым лицом. Командир корабля носил английскую фамилию. Арабским был только язык объявлений, дублировавшихся на английском, и рекламные ролики на индивидуальных экранах, приглашавшие в Арабские Эмираты.

Аэропорт в Абу Даби был образцом современного аэропорта. Просторный, ясно организованный, чистый. С многочисленными магазинами Duty free, с дорогими товаром и подмигивающими рекламными моделями, не заботящимися о том, что за окнами аэропорта за их откровенные прелести им полагалось бы 50 ударов по пяткам. Полусонные мы сидели перед стеклянной стеной аэропорта, за которой простиралось ночное взлетное поле. Огни аэропорта, смутные очертания зданий и контуры самолетов снаружи накладывались на блики и отражения внутреннего пространства, так что создавалось ощущение гигантского экрана, дематериализовавшегося мира.

Новый аэробус взял курс на Банкок. В ночной тьме под нами утонуло пространство, к которому нам на сей раз прикоснуться так и не удалось. Так и прошло оно перед нами одной только экранной тенью. Но и экранная тень волновала и не давала покоя. Где-то далеко под нами сидел в своем роскошном кабинете эмир Дубая Мухаммад ибн Рашид Аль Мактум. Кроме многосложных забот и проектов в своем родном эмирате, шейх еще и премьерминистр, а заодно и министр обороны Объединенных Эмиратов. И… вдохновенный поэт бедуинской поэзии набати. Я с улыбкой подумал, что шейх пыхтит сейчас над очередным вызовом арабскому поэтическому миру. Он ведь каждый год публикует одно стихотворение-загадку. Разгадку он принимает тоже только в канонической форме набати и щедро награждает за нее. „Нужно однажды решиться, — написал как то шейх, — или заниматься подражанием, или взять инициативу в свои руки. Мы хотим быть пионерами». В четкости формуллировки здесь, по-видимому сказался Кембридж, где учился шейх. В другой раз он сформулировал свое кредо в восточном стиле: «Каждое утро в Африке просыпается газель с мыслью о том, что она должна ускользнуть от самого быстрого льва, чтобы ей не погибнуть. Каждое утро просыпается в Африке и лев с мыслью о том, что он должен быть быстрее, чем хотя бы самая медленная из газелей, чтобы ему не умереть с голоду. Все равно газель ты или лев, но будет лучше, если ты выбежишь уже до восхода солнца».

В 1970 году, когда Мухаммад был еще кронпринцем, его отцу и соседним шести эмирам подчинялось всего 180 тыс бедуинов. Сейчас в государстве около 5 млн человек. Эмиры железной рукой абсолютизма правят этой массой приезших рабочих и специалистов и извлекают для себя огромную выгоду (заметим в скобках, как странно в связи с этим выглядят опасения России по поводу работящих китайцев, стремящихся на российский Дальний Восток). Главное, это, конечно, нефть, которая хлынула из бедуинских песков. Но разве этим что-то объяснить? Прекрасно могли бы сидеть себе шейхи в новоотстроенных роскошных дворцах, ездить по миру как Абрамович на семи яхтах сразу, блистать на милиардерских раутах в Европе и Америке. Но поэты-бедуины решили «встать до восхода солнца и бежать» и построить… центр мира. Центр интернетного, игрового, экранного мира…

Очень странная и очень давняя история. Когда то на заре нынешней цивилизации был вокруг средиземного моря мир греческих городов. В них жили свободные люди. Человек развивался как индивидуальность и личность. И закреплено это было в том политическом строе, в котором каждый свободный человек участвовал в принятии политических решений. Рядом с этим миром на Востоке простирался мир монархий, где политическая воля исходила только от одной личности, стоявшей на вершине пирамиды из согнутых спин и побитых палками пяток. Поэзия и религия придавали этой пирамиде ореол красоты и трепетной тайны. Когда то при Дарии и Ксерксе эти миры впервые встретились на поле битвы и оказалось, что мир свободных людей эффективнее и сильнее превосходящей массы царских рабов. И греки исполнились неодолимого презрения к «варварам», не знающим и не ценящим свободу. Но свободный мир имел огромный недостаток — разрозненность маленьких государств, маленьких бурных индивидуальностей. Разрозненность — это бесконечные конфликты и войны. Восточные монархии были сплоченными обширными территориями, внутри которых царили мир и покой. И это было примером, соблазном и укором для свободных греков. Все это привело к вторжению «свободных людей» на территорию «согнутых спин» — походу Александра Македонского на Восток. Восточные монархии все более и более отступали. Идея единства охватила «свободный мир». Осуществлена она была наконец успешными и упорными представителями одного из свободных городов, Рима. Но в гигантской империи свободы городской общины почти исчезли. Римлянам когда-то было ненавистно слово «царь». Но теперь роль выборного консула и назначенного императора-главнокомандующего стала страшно напоминать роль царя. Пирамида империи оттесняла индивидуальную свободу в далекие уголки. Ей только не хватало поэзии, религии и тайны, которая овевала бы пирамидальную структуру нового мира. На помощь конечно же пришел Восток — восточная провинция империи, Иудея, подарившая империи образ небесного царя-Христа.

Но за пределами империи оставался Восток, не охваченный политическими узами Рима-Константинополя. Культурное давление «свободного мира» на этот Восток прекратилось, и он, наконец, создал свою собственную чистую и абсолютную идеологию пирамиды власти — ислам. Ислам — собственно, религия и поэзия власти как таковая. Друг против друга оказались две системы монархической власти — христианские монархии европы и исламские монархии Ближнего Востока. Восток в этом соперничестве до поры и времени лидировал. И военно-политически и культурно: исламские монархии распространились далеко в Среднюю Азию, Индию, тихоокеанские острова, отвоевали римско-греческие земли в Малой Азии и двинулись в Европу, в Испанию и на Балканы. Восточные монархии обгоняли монархии христианские… И виной этому опять таки европейский индивидуализм. Он так и остался в европейском мире как нерастворимый элемент в растворе. Только индивидуализм потерял черты античной коллегиальности и единства равных. Он превратился в феодальную иераррхию многих «маленьких монархов». В единый кулак эти «цепочки индивидуальностей» собирались с трудом и часто уступали монолитной сплоченности исламского Востока.

Изменилось все по-настоящему с 16 века. Возрождение. Возрождение возрождало именно античный полис и его систему личностей. И античный рационализм вместе с ним. рационализм и есть, собственно, основа идеологии мира личностей — личности принципиально равны, как точки в декартовой системе координат. Они могут согласовывать свои действия и рассчитывать результат. Этому противостояла мистическая система Востока — все в руках Божиих, а на земле — в руках правителя. Рационализм смял и победил мистический Восток. Возрожденный мир личностей победил и мистицизм власти в собственном европейском пространстве. Политическая мысль нашла, наконец, формы демократического выборного правления в обществах огромного размера.

С тех пор восточные монархии с их поэзией и мистикой потеряли исторический импульс. Технический прогресс — дело рационализма. Мистический исламский Восток не поспевает за ним и плетется в хвосте. Да и монархии как то не удобно быть в современном мире и кругом вместо монархов президенты и парламенты. Но только уж очень сомнительны эти президенты и «туркмен-баши». Идея авторитарной власти только прикрылась формами западной демократии. Восток и Запад по-прежнему противостоят друг другу. Только Восток кажется бесконечным и безнадежным аутсайдером.

Так ли это? А ведь на Западе тем временем ситуация напоминает свободный мир греческих городов накануне покорения их римской империей. Только объединяющий фактор теперь другой. Технический прогресс перешел в медийный прогресс. Гигантское пространство иллюзорного мира охватывает человека, огромные экраны покоряют, втягивают в себя и лишают человека индивидуальности. Индивидуализм европейца все более усыплен наркотиком вездесущей рекламы и приятных иллюзий голубого экрана.

Абсолютные монархии в современном мире нам казались каким-то курьезом с далекой периферии цивилизации. Но вот подо мной страна абсолютной монархии, самая развивающаяся и динамичная в современном мире, с доходом на душу населения больше чем в развитых странах Европы. Может быть монарх-поэт  Мухаммад ибн Рашид Аль Мактум почувствовал новый ветер, благоприятный для Востока, когда построил в своей стране крупнейший в мире Интернет Парк и стеклянно-стальной иллюзорный мир огромного Диснейленда?

А может быть, этот мир подо мной своего рода «арабская Америка»? В отличие ведь от других мусульманских стран и прежде всего от соседней Саудовской Аравии с Меккой и Мединой здесь были только песок, пустой берег моря и соленые воды, когда здесь обосновались в 18 веке гордые бедуинские шейхи. Для них был простор для творчества как для европейских колонистов в Америке. Импульсом для европейцев в Америке было безграничное развитие индивидуальности. Здесь, в прибрежных песках Аравии — импульсом стало создание безграничной иллюзии. Гигантский диснейлэнд, снежная гора с лыжным подъемником под крышей посреди раскаленых песков, остров в виде пальмы, остров в виде карты земли, небоскреб в виде парусника и — экраны, экраны… Может сам дух пустыни и ее миражами и сотканными из воздуха иллюзиями вышел отсюда в мир?

На высоте 10 000 метров хорошо спится. Индивидуальный экран можно выключить. Под легким одеялом тепло и если спустить на глаза сонную повязку, то мир растворяется в неопределенном оптимистическом предчувствии. И даже досадуешь на завтрак, который развозят заботливые стюарды.

Под нами проплывают Индийский океан, Бенгальский залив, часть Бирмы, куда нам предстоит еще вернуться,  — и мы приближаемся к Банкгоку.

Путешествия в Ориент: