. В ночь на Крещение

Воскресенье. Без четверти полночь. В сумерках, на реке вокруг небольшой проруби собралось в плотном кольце человек двести разного народу, большей частью молодые. Ветрено, холодно, минус пятнадцать, народ жмется в толпу.

Под тяжестью собравшихся, толстый лед медленно проседает. Выдавленная из проруби вода заливает снег, подбирается к ногам. Люди отступают в стороны, образуя большой круг.

Напротив, на берегу, древний Софийский собор. С земли — лучи мощных прожекторов высвечивают контуры массивных стен, скользят по ним, поднимаются вверх, обрываясь, растворяются в воздухе, подсвечивают низкие рваные серые облака. Пасмурно.

По поверью говорят: — в крещенскую ночь небо открывается и на землю щедро изливается благодатный поток, освящающий всю воду и все живое. Если, строго в полночь внимательно смотреть на поверхность воды, то можно ясно заметить её колыхание, — словно ангел проводит крылом. И кто первым после этого входит в воду, тот исцеляется от всех своих болезней. Другие, получают каждый своё — по вере. Кому бодрость, кому отрезвляющий тонус, кому насморк, кому воспаление. Десяток отчаянных храбрецов, без времени, не дожидаясь двенадцати, прыгают в прорубь. Вода «кипит». Где, тут заметить колебание, кто был первый — не разобрать…

Первый час ночи. Андрей вернулся к машине. Сокращая дорогу, свернул с набережной реки в переулок. Впереди, в попутном направлении, шатаясь, идет женщина, следом за ней девочка 7- 8 лет. Женщина, поскользнувшись, падает в снег, встает.

Так они долго не дойдут. Девочку жалко. По пути — подвезу. Андрей остановился. Подошёл к ним.

Скромная опрятно одетая девочка. Коротко, на мгновение встретился с ней взглядом, она опускает глаза, ей стыдно. Стыдно — за мать. Такая маленькая, а уже все понимает.

Полноватая, крепкая молодая женщина, лет тридцати, без головного убора, русые волосы спутаны, невидящий, мутный пьяный слепой взгляд.

— Вы куда идете?

— На Воркутинскую, за 200 рублей довези… С реки… Искупалась я… Мазохисты…

— Вы не туда. Вам надо в обратную сторону, на Набережную, там ходят такси.

Посмотрел в зеркало заднего вида, женщина в нерешительности остановилась.

Андрей доехал до гаража. Вышел из машины. Ночь. Холодно. Тяжёлые мысли легли на сердце. Пожалуй, её такую пьяную никто из таксистов не решится взять. Обморозится. Девочку жалко. Если еще не уехали, отвезу их. Андрей, как на крыльях, тем же путём быстро возвращается обратно. По той же улице, переулку, на набережную. Нигде нет. Уехали. Со спокойной душой повернул назад. Остановился на перекрестке и ещё последний раз просмотрел вдаль улицу. На пустой автобусной остановке стоят. Значит, она хотела сэкономить и шла на остановку. Какие же ночью автобусы. Женщина «голосует» поднятой рукой, поодаль в сторонке в красном её девочка.

Андрей развернулся в свой ряд. Впереди на светофоре в колонне стоит такси. Загорается зеленый свет, на противоположной улице, стартует с десяток машин, и, не останавливаясь, проезжает мимо них. Трогаются с места передние машины, такси, что впереди, тоже, видит их и не тормозит.

Дубленка расстегнута, халат нараспашку, голое тело в черных плавках.

Видок ещё тот. В руке как флажок купюра. Такси ловит, или таксистов, или ехать, или что другое. Таксисты от одного её вида шарахаются.

Андрей остановился.

— На Воркутинскую.

— Садитесь… Вы вперёд, дочка назад.

Садится. Не узнает, ничего не помнит. Голые ноги, на коленке свежая ссадина. Девочка узнала, молча, устало благодарно улыбнулась. В её глазах, не по годам понимающим, обреченность, покорность и глубокое страдание.

— Таксисты никто не останавливаются, даже гаишники и те, проехали мимо…

Едем молча на другой конец города. Отогревается, начинает рассказывать.

— У меня трое детей. Эта старшая во второй класс ходит. Второму два годика, а младшему восемь месяцев, болеет астмой

— При детях дома куришь, потому и болеет, не жалеешь детей.

— Нет, не курю.

— Кто сейчас дома с детьми?

— Муж… Побил меня, за то, что пью… Только что синяки сошли… Не могу бросить пить… Сегодня пиво… Теща за это из дома выгнала, теперь квартиру снимаем. Муж на железной дороге работает…. Наверное, уже спят, ему завтра рано на работу.

Кладет поверх приборной панели мятую тысячную купюру. Андрей берёт её и, повернувшись назад, передает в ладошки девочке. Она молча берёт.

— Приедешь домой, повались в ноги мужу, проси прощения, что опять пьяная.

Не бросишь пить — всех погубишь. Муж из-за тебя сядет, с горя пропадет там, одна останешься… Будешь и дальше пить, лишат родительских прав, детей в детдом отдадут, одна сопьешься… Не бросишь пить, всех погубишь… Поняла, что будет…

Молчит… На лице проскользнула улыбка. Понимает.

— Я детей люблю, и мужа тоже люблю…

Поворачиваем на Воркутинскую. Впереди киоски круглосуточной торговли.

— Останови.

— Зачем?

— Сигарет купить.

— Перебьешься… Который твой дом?

— Тут, направо, вот этот, средний подъезд. Остановились. Выходит…

— В расчете?

— В расчете. Обернувшись к девочке:

— Деньги ей отдай завтра, когда протрезвеет.

Без слов, в ответ, девочка понимающе, чуть заметно, кивнула головой.

Андрей поехал назад. Легче не стало.

Нужна системная информационная помощь.

По своему воздействию средства массовой информации (СМИ) — или губят людей, или помогают им.

Полки печати завалены цветными газетами, глянцевыми журналами. Фильмы, телевидение, часто, как «чаша с ядом», переполнены отравой. Потребляй, мы поможем тебе пропасть. Все «прелести» в них открыты, всё в них есть. Всё, чтобы погубить не утверждённую душу. Только, нет в них, спасающего примера и слова — «пищи» для становления твёрдого сознания и руководящего Духа.

СМИ перед обществом несут обязанность говорить правду и нести людям Свет. Нельзя и обличая зло, — «сливать одну чернуху». — Услышал зло, возьми его и закопай в землю на семь локтей, чтобы не нанести вред другим — так, говорили древние. Нужен светлый выход, делать лучшее самим и предлагать лучшее для других. — «Любовь же состоит в том, чтобы мы поступали по заповедям Его». (2-е Иоанна.:1-6).

Владимир Гарматюк, Россия, г. Вологда