. Вилла предводителя молодежи

Я поведу тебя в музей

В 1889 г. начался стремительный взлет карьеры 26-летнего художника Франца Штука. Впервые в своей жизни на выставке в Glaspalast’e он показал три произведения, одно из которых «У ворот рая» было удостоено золотой медали и премии в 60 000 марок, что соответствовало в то время доходам ремесленника в течение десяти лет. Это было крупное достижение художника. Родившемуся в семье мельника, ему потребовалось приложить немало сил и энергии, чтобы вопреки воле родителей выбрать в качестве профессии неблагодарное ремесло художника. Но Фортуна оказалась к Штуку чрезвычайно благосклонна. За первым успехом последовали многочисленные выставки, чествования и выгодные заказы.

В 1892 г. он — один из основателей Мюнхенского Сецессиона, художественной организации, известной в качестве «официального» авангарда Немецкого Рейха (о его деятельности много писал в русской прессе Игорь Грабарь). В том же году Штук стал профессором Королевской художественной академии в Мюнхене, а в 1905 г. получил дворянское звание. В начале XX в., когда существенно поменялись художественные вкусы и пристрастия, творчество Штука осталось в памяти потомков как «значительнейшее в современном искусстве Мюнхена».

«Большое видится на расстоянии»,- сказал русский поэт — современник художника. Отдаленность временной перспективы дает нам возможность отстраненного наблюдения, любования и иногда критики творчества художника. Наш читатель, может, еще не успел узнать или уже давно забыл, что почти каждая выставка, в которой Штук принимал участие, сопровождалась маленьким или большим скандалом, а однажды даже была запрещена полицией. Сегодня кажется, что повода для запретов вовсе и не было (как не было поводов и для разгонов выставок художников-диссидентов в нашей отечественной истории). Его картины, быть может, не всегда вписывались в рамки морали, в привычные представления о красивом и настоящем в искусстве. С полотен художника смотрят на нас чаще всего полуобнаженные женщины, в глазах которых «горит» огонь. На рубеже веков их называли «femme fatale» — роковыми, несущими смерть. Их красота нетленна, так же как и страсть, которой они живут и дышат: сфинксы (в европейской традиции существа женского пола), амазонки, нимфы или просто персонифицированные грех или чувственность (его картины так и называются — «Грех» и «Чувственность»).

Символом, предводительницей этого отряда фатальных женщин стала Саломея, «биография» которой глубоко волновала художника и вдохновила его на несколько полотен. История пира Ирода и танцевавшей на нем юной девочки, вошедшая в канонические Евангелия, стала на рубеже веков фокусироваться в теме «»Эмансипированная женщина — что это значит?» Выводы зачастую были ужасны. Мужской пол почувствовал некую, все более явную угрозу для своего господства. Может, не случайно и Штук в заготовках к полотну использовал фотографию, на которой в качестве слуги, принесшего на подносе голову казненного пророка Иоанна Крестителя, был запечатлен он сам (Тициан, например, изобразил автопортрет в виде мертвой головы пророка). Сегодня страхи кажутся напрасными, но интерпретации — интересными. И античность, и Иудея, и весь связанный с ними образный мир, и девиз «назад к природе», так глубоко проникший в сознание интеллектуалов конца XIX в. — это только на первый взгляд антиквариат, извлеченный из архива прошедшего века. Только в Москве в четырех театрах сейчас идет спектакль «Саломея», а театральная труппа под руководством Р. Виктюка даже привезла его в Германию, чтобы показать своим соотечественникам. Совсем недавно в одном из самых престижных театров Германии — в Дрезденской опере — состоялась премьера оперы Рихарда Штрауса «Саломея».

Столь популярная на исходе XIX в. идея «Gesamtwerk» (достаточно вспомнить Рихарда Вагнера с его операми) нашла свое архитектурное воплощение в частной вилле художника. Штук планировал все сам — от профиля дома до деталей интерьера (мебель, которую он создал, была удостоена в 1900 г. Большой золотой медали на Всемирной выставке в Париже). Может быть, прототипом ему послужила знаменитая картина Беклина «Остров мертвых» с изображенным одиноким домом, окруженным кипарисами.

Античность, так пленявшая его в живописи, определила дух и настроение дома. Золотой декор стен, фрески а ля Помпеи, кессонные потолки с мотивами из античной мифологии, цветные вставки, мраморные подоконники, классицистические рельефы, копии известных греческих скульптур — из этого причудливого смешения появился на свет частный дом художника, ставший на многие годы художественной приметой Мюнхена.

Одним из самых интересных помещений резиденции является мастерская художника — настоящий гимн Творцу, Мастеру, Поэту. В центре — алтарь (который часто служил и чисто утилитарной цели- за ним было небольшое помещение, где можно было переодеться) не с иконами, а с его произведениями. Посетители попадали не просто в мастерскую художника, а в Творческую лабораторию. Лишь немногие оставались разочарованными: архитектор и художник Ван де Вельде иронично заметил, что настоящего здесь мало, все, что кажется сделанным из дерева, на самом деле — блистательная имитация из гипса. Приходить сюда было более чем почетно, созерцать мастера за работой не удавалось почти никому.

До 1992 г. вилла находилась в частной собственности, пока владельцы не подарили ее городу. С тех пор она — один из популярнейших городских музеев.

Информация о музее:

Адрес: Prinzregentenstr. 60, 81675 München

Проезд: автобус №100 (Museenlinie), U-Bahn до ост. Prinzregentenplatz, Max-Weber-Platz

Часы работы: вторник — воскресенье с 10.00 до 18.00

Первая публикация: газета «Мюнхен плюс» №5(14), май 1999

Другие публикации в рубрике «Пожелтевшие страницы»: