. «Баварская битва» Александра Великого

Картина, которую можно рассматривать неделю

Когда-то, теперь уже много лет назад, мы начинали в газете рубрику «Я поведу тебя в музей». Потом нам показалось, что мы провели читателей по всем музеям и перестали печатать материалы на эти темы. Но тема сама «догнала» нас. Потому как регулярно в редакции раздаются звонки с вопросами: «А что-то давно мы никуда не ходили». Вот мы и предлагаем вам снова по воскресеньям гулять по музеям. Почему по воскресеньям? Потому, что, как правило, это — «социальный» день в государственных музеях Германии. А значит, цена входного билета близка к нулю и в любом случае не больше одного евро. Что по сегодняшним дням — совсем немаловажно. Особенно при нашей любви к искусству. Итак, начнем со Старой Пинакотеки.

Есть такие «знаковые» музеи, когда совсем не обязательно называть, где они находятся. Например, скажешь Эрмитаж и сразу в голове возникает картинка: Санкт-Петербург, набережная Невы и вытянувшийся вдоль нее фасад. Примерно также не надо объяснять, что такое Старая Пинакотека. Когда-то в тихом районе Мюнхена, на бывшей его окраине, один из последних королей Баварии Людвиг I, большой поклонник искусства всех видов и жанров, решил оставить памятник: чтобы люди не забыли, кому обязаны существованием одного из самых знаменитых музеев мира. Идея его сначала была чисто прагматической: давно не хватало помещений, в которых можно было бы разместить все шедевры, скопившиеся за века собирательства семейством Виттельсбахов. Любили они живопись и изобразительное искусство. Любили. И Дюрера, и Рубенса, и свою немецкую, и иноземную итальянскую или голландскую школы. Причем когда речь шла о закупке шедевров в массовом порядке, никто не смотрел ни на границы, ни на языки, ни на школы, ни на суммы. Вот всегда бы так. Поэтому и сформировалась в Мюнхене коллекция, которую и Эрмитаж с удовольствием у себя разместил бы, и Прадо. Да и другие мировые коллекции сильно бы чваниться и отказываться не стали. Да вот только повезло мюнхенцам, что именно у них в красного кирпича здании, чрезвычайно разрушенном во время последней мировой войны, и, в общем, относительно недавно реставрированном (в 1957 году — без «излишеств», со всей экономной немецкой скрупулезностью, затем — в конце 1990-х — еще раз отремонтированном) разместились практически одни шедевры мирового европейского искусства. Они иногда  уезжают на временные выставки в другие страны. Но сотрудники музея очень не любят, когда на стене образуется дырка: «Шедевр уехал в страну N.».
Практически всегда здесь в каком-то особенно влажно-душном воздухе, к которому не сразу привыкаешь, можно провести весь день. Давайте зайдем к «старым немцам». Была такая «дунайская» школа. У нас о ней мало кто знал, а, обнаружив ее здесь в первый раз «живьем», уже как-то совсем не хочется уходить из этих залов. Художники-представители этой школы (1/3 XVI века), жили и работали на задворках, так сказать, в провинции — в деревнях и городах на Дунае: Пассау, Регенсбурге и Вене. Только что считать в это время центром? Рим? Италию с ее Ренессансом? Или Дюрера, который в своем тоже не столичном Нюрнберге творил первые анатомические штудии, пытаясь изучить непонятное женское тело? Или может далекую Россию с уже умершим Рублевым и актуальным Дионисием? Собственно, и школы как таковой не было. Не было здания с преподавателями, не было учеников. Была тенденция времени, которую вдруг начали одновременно отражать многие в своих картинах, рисунках, гравюрах. Художники «с Дуная» открыли для себя природу как факт, достойный войти в вековую историю. Вот, например, Альбрехт Альтдорфер. Он считается признанным главой этой «школы», или, правильнее сказать, «дунайского стиля». Несмотря на то, что живопись его выглядит как будто вчера созданной, биография покрыта сумерками веков. Годы жизни размыты прошедшими столетиями. Ученые называют примерные даты: 1480-1538. Известно, что жил какое-то время в Регенсбурге. Здесь же и умер. При жизни был освобожден от уплаты налогов, видимо, за то, что некогда было ему заниматься бухгалтерией по причине работы над великим полотном «Битва Александра». Мы должны благодарить бога и судьбу, что черное крыло пиара не затронуло эту картину. И к ней еще можно подойти поближе и рассмотреть (все же через стекло!), как разворачивается действо в этом космосе! Как бежит Дарий, как догоняет его Александр! Но это — сюжет! Дело — достаточно обычное в живописи. Любая симфония красок нанизана на канву слов. Но не любая музыка звучит через пять веков. Этот Вагнер средневековья создал такую битву, одного фрагмента которой размером 5х5 см хватит на многие современные художественные биографии. Может, и у него подсмотрел Рубенс эти самые фрагменты, увеличил и разместил альтдорфовских лошадей на полотнах уже размером 5х5 метров. Сделал это тоже гениально. Кто спорит. А все пейзажисты будущего, видевшие его эту фантастическую картину природы, когда битва идет не только внизу, но и наверху, уже не смогут отойти от того сильнейшего впечатления, созданного на дереве Альтдорфером. Запомните это имя и обязательно подойдите, рассмотрите в деталях. Старая Пинакотека, зал II. Неподалеку от самого знаменитого автопортрета этого времени — Альбрехта Дюрера. Ну, а о нем и многом другом — в следующий раз.

Другие материалы из цикла «Города и земли» читайте здесь: