. Ирина Гендельман. Я вышла замуж.

— Вставай, Наталья, — мысленно приказала я себе, пытаясь открыть глаза, — у тебя есть еще пара минут, чтобы заглушить будильники.

Ира Чайцына. Раннее утро.Ира Чайцына. Раннее утро.

Да, да, будильники. Я завожу обычно два, с разницей в несколько минут. Если не услышу первый, то второй звонок уж точно выбросит меня из кровати. Правда так бывает крайне редко. Что-то внутри меня срабатывает раньше, чем внутри будильников, и я благополучно опережаю этот утренний кошмарный звон, от которого сердце начинает прыгать как после хорошей пробежки.

Оставаясь в состояние полусна, я с удовольствием вспоминаю о том, что сегодня воскресенье, и можно немножко полениться, но завтра… наступит понедельник, день для меня особенный. Обычно именно с понедельника я начинаю новую жизнь, вернее пытаюсь, очень быстро, однако, забывая о том, что планирую изменить в себе или в своем жизненном укладе. К счастью, всегда приходит новый понедельник.

Чаще всего по утрам у меня плохое настроение, поэтому один молодой и очень симпатичный человек старается обходить меня стороной, и, по возможности, не задавать никаких вопросов, опасаясь услышать в моем голосе не свойственные ему в другое время суток интонации. Но сегодня никто и ничто не может вывести меня из равновесия.

Я окончательно проснулась, я бодра и уже в состоянии сосредоточиться на сегодняшнем дне. Итак…

Я вытянула перед собой правую руку и с довольной улыбкой взглянула на сверкающее маленькими бриллиантиками кольцо. Обручальное. Конечно, оно могло бы появиться значительно раньше. Но, увы…

Мои намеки на то, что после двухлетнего испытательного срока, который, по- моему, мы выдержали, неплохо было бы по старому доброму обычаю скрепить наши отношения брачной печатью, не были поняты. Пришлось говорить более открыто. После того, как я восторженно описала колечко, которое видела в витрине одного из магазинов в центре нашего захудалого городка (я, конечно, даже не упомянула о том, сколько оно стоит), мой верный друг или, как называют его кумушки, постоянно сидящие перед нашим подъездом, сожитель, посмотрел на меня вопросительно и …, как мне кажется, начал переваривать информацию. Процесс длился почти год.

Благодаря своему терпению, я все же получила то, чего довольно долго добивалась: кольцо, именно то, которое мне нравилось. Шумов, узнав, сколько оно стоит, чуть не потерял сознание. Но его математические мозги быстро сработали и, грустно глядя мне в глаза, он произнес с проникновенной интонацией в голосе:

— Ладно, Наталья, но это вместо свадебной вечеринки.

Тяжело вздохнув, я промолчала, и мое молчание было понято как знак согласия.

«Итак, со вчерашнего дня я солидная замужняя женщина. Интересно, как Шумов теперь будет представлять меня: жена, супруга или придумает что-то еще более  оригинальное?! В оригинальности ему не откажешь. Когда мы с ним попадали в компанию, где меня не знали, прежде чем познакомить меня с кем-нибудь, он некоторое время переминался с ноги на ногу, краснел, сопел, как компьютер и, наконец, выдавал: „Это моя знакомая. Наталья.» Просто очаровательно! Я незаметно наступала Шумову на ногу, стараясь сделать это посильнее, при этом мило улыбаясь и мысленно благодарила свою бабушку за хорошее воспитание. Характер у меня почти ангельский, и я не могу себе позволить какую-нибудь выходку, которая испортила бы общественное мнение обо мне.

Долой воспоминания. Пора включаться в действительность. Тем более, что Шумов уже шагает по квартире, при этом раздаются такие звуки, будто у нас поселился слон. Только этого мне не хватало! Лучше завести собаку. Муж (какое смешное слово, надо привыкать) согласен. Сейчас. Когда не надо ее выгуливать, возить к ветеринару на прививки и тратить деньги на собачий корм.

Встала. Медленно, почти на ощупь, пошла на кухню, мечтая о чашке горячего крепкого кофе с обволакивающим запахом.

Открыв дверь, неожиданно для себя я увидела НЕЧТО небольшого роста с рыжими всклокоченными волосами. При ближайшем рассмотрении это оказался мужчина неопределенного возраста и весьма неприятной наружности. Он пил кофе из моей любимой чашки, которую не разрешается трогать даже моему мужу. Замерев в дверях то ли от страха, то ли от возмущения, я прошептала хриплым голосом:

— Ты кто?

— Музыкант, ответил незнакомец, резким гордым движением откинув нечесаные кудри со лба.

— На чем играешь?

Он промолчал, криво усмехнувшись.

Что-то моя голова утром плохо соображает: вместо того, чтобы звать на помощь, я задаю дурацкие вопросы. Не все ли мне равно, на чем играет это чучело. Хоть на водосточной трубе. Лишь бы быстрее убрался отсюда.

Только я хотела ему это предложить, как заметила, что рядом с моей кофейной чашкой стоит пластиковый стаканчик из- под йогурта. Вишневого, 0,1% жирности. Сама не ожидая от себя ничего подобного, я взвизгнула:

— Это мой йогурт! Это мой завтрак!

— Успокойся, там этого йогурта…, — посмотрел он в сторону холодильника.

— Но он жирный. Только Шумов ест его. У меня диета. Я должна сбросить пару кило! И вообще, что ты делаешь в моей квартире? Может, я еще должна за тобой посуду мыть?! Мой сам, сейчас же!! — я уже не контролировала себя и продолжала истерически кричать.

Со мной такое иногда бывает. Шумов обычно сразу хватает газету и быстро отключается, предоставив мне возможность кричать в пустоту. Иногда мне кажется, что он втайне прослушал курс психологии семейной жизни, так как весьма научно подходит к семейным конфликтам, которые подчас возникают у нас. Я же всегда веду себя спонтанно и нелогично.

Рыжий с интересом наблюдал за мной, и это меня насторожило.

— Что молчишь?- уже спокойно спросила я.

— Тебя же не перекричишь. Ты все сказала? Отвечаю на твои вопросы. В твоей квартире я живу уже три дня, — он сделал многозначительную паузу.

Тут мне стало не по себе. Я-то была уверена, что мы живем здесь вдвоем с Шумовым. Хотя, судя по тому, что мои йогурты исчезают из холодильника, а я с полной уверенностью могу сказать, что мой муж не мог их съесть, как раз из- за того, что они недостаточно жирные, а значит, по его мнению, невкусные, возможность наличия третьего жильца не исключена. Но почему я ничего не заметила?! Цвет его волос должен был броситься мне в глаза. Вот до чего доводят перегрузки на работе. Пора отдохнуть. Надо сказать Шумову, что нуждаюсь в срочной смене обстановки и в морском лечебном воздухе.

— Посуду мыть не буду, есть посудомоечная машина,- услышала я голос, прервавший мои тяжелые мысли, — договоримся сразу: я загружаю, ты выгружаешь.

Поняв, что он вовсе не собирается уходить, я загрустила.

— Теперь насчет твоей диеты, — продолжил он, — какие пару кило?! Ты же тощая, как селедка!

Комплимент более чем сомнительный, но к своему собственному удивлению я не стала возражать и возмущаться, а быстро сообразила, что со стороны-то виднее, и решила, что с сегодняшнего дня имею право позволить себе есть жирный йогурт.

Итак, не прошло и получаса, как я смирилась с присутствием постороннего в своем доме.

— Кстати, насчет музыканта, — вновь заговорил незнакомец, — в детстве я играл на скрипке. Это любимый инструмент моих родителей, а я его ненавидел и всегда завидовал тем, кто играл на пианино, потому что во время каникул меня отправляли к бабушке вместе со скрипкой. С пианино бы не отправили. Вообще-то я геолог, а Музыкант — моя фамилия.

Больше вопросов у меня не было, я просто бросилась ему на шею, чуть не плача от восторга, и через его плечо увидела входящего в кухню Шумова.

— Привет, солнце. Ты уже встала?

— Нет, дорогой, я еще в постели. Жду, когда ты принесешь мне кофе.

— Наталья, ты теперь…

— Да, да, я теперь совсем взрослая женщина и должна быть серьезной.

— И не должна обниматься с чужими мужчинами.

— Какой же он чужой, — чмокнула я Музыканта в щечку. Это же твой друг. Наконец-то, я с ним познакомилась. Он вполне симпатичный, — дополнила я, заглянув в его лукавые голубые глаза.

— Наталья, родители приедут к семи. Я еду за тортом.

— Еще и родители?! — чуть не выпалила я, но вовремя спохватилась.

Я подумала, что тоже когда-нибудь стану свекровью, и меня, возможно, тоже не захотят видеть. Конечно, я не буду такой назойливой, как Верочка; не буду звонить своему сыну по несколько раз в день, чтобы спросить, не голоден ли он; не буду жаловаться своим подругам, какая легкомысленная у моего сына жена. Не буду… Или буду. Поэтому я улыбнулась:

— Отлично, дорогой, купи фрукты и вино. А торт испечем сами. Наш фирменный.

По-моему, Шумов остался мною доволен. Я собой тоже. Потому что наш фирменный торт печет он, а я просто сижу рядом и создаю ему хорошее настроение.

Рисунок:Ира Чайцына

Другие публикации в рубрике «Литература»: