. Нина Хрущева. Жестокость случая

МОСКВА. В России почти за каждым событием скрывается вопрос: «Кто виноват?». Касательно трагедии, унёсшей жизни польского президента Леха Качинского и 95 других польских высших руководителей, мы можем ответить на данный вопрос вполне определённо, по крайней мере, в одном отношении: история виновата.

Данное происшествие настолько ужасно, что это похоже на плохую шутку, или на коварный план КГБ, или на некий сумасшедший заговор в духе фильмов о Джеймсе Бонде, или на сочетание всех трёх вариантов. Однако авиакатастрофа, приведшая к трауру во всей Польше, не является ничем из этого. Данная трагедия, не имеющая никакого логического объяснения, подтверждает лишь одно — жестокость случая.

Нина Хрущева

Правнучка Никиты Сергеевича — родилась и выросла в СССР. Окончила филологический факультет МГУ в конце 1980-х годов, спустя несколько лет отправилась учиться в Принстонский университет и, окончив его, решила остаться в США. Преподает международные отношения в университете New School в Нью-Йорке, изучает творчество Владимира Набокова и, что естественно для человека с такой родословной, занимается политологией. Много пишет и высказывается о происходящем в России. Интересуется историей и судьбами великих диктаторов, а также феноменом диктатуры и пропаганды в целом. В людях более всего ценит внутреннюю свободу, а на вопрос о национальности отвечает, что она — гражданин мира и жительница Нью-Йорка.

Что если бы безопасному приземлению в аэропорту Смоленска не препятствовал туман? Что если бы самолёт был не 20-летним ТУ-154 российского производства, а новейшей и более безопасной моделью? Что если бы польский пилот подчинился российскому авиадиспетчеру, пытавшемуся перенаправить самолёт в Москву или в Минск?

К сожалению, жестокость случая лежит также и в основе векового недоверия между Польшей и Россией. Ирония (если в данном случае можно говорить об иронии) заключается в том, что данная трагедия произошла в то время, когда казалось, что недоверие, наконец-то, начало уступать лучшим, более деловым отношениям и лучшему пониманию между двумя странами.

Спустя 70 лет отрицания российское руководство (возможно, в отличие от обычных россиян) было готово признать, что сотрудники созданного Сталиным НКВД (предшественника КГБ) совершили в 1940 г. массовое убийство более 20 000 польских офицеров, интеллигентов и духовенства в лесу близ Катыни. Кстати, российский премьер-министр Владимир Путин, сам бывший офицер КГБ, пригласил своего польского коллегу Дональда Туска вместе отметить годовщину данной трагедии.

Но Качинский, член движения «Солидарность» в 1980-х гг., который жаждал свергнуть коммунистический режим, доверял русским меньше, чем Туск. Он составил свою собственную делегацию для посещения Катыни и выражал публичные сомнения в том, что русские дадут ему визу. Само собой разумеется, не было приглашено ни одного русского гостя.

Когда пилоту президентского самолёта (опять же, по иронии, советского производства) было рекомендовано не приземляться в густом тумане, возможно, он, а быть может, даже сам президент, не поверили в то, что русские хотят дать честный совет. Вполне может быть, что они подумали о том, не хотят ли коварные бывшие сотрудники КГБ из окружения Путина превратить поездку Качинского в Катынь на день поминовения в насмешку.

Русско-польские подозрения и разногласия ведут своё начало от XVI века, когда Польша являлась гораздо более могущественным государством, в то время как Великое княжество Московское находилось в упадке. Веками длились войны, начинавшиеся обеими сторонами, после которых последовали разделы польского государства Российской Империей, а затем — попытки русификации и контроля православной Российской Империей «сладкоречивой», «коварной» католической Польши, ориентированной на западноевропейскую цивилизацию.

Затем произошла большевистская революция 1917 г., к которой поляки отказались присоединяться, и неожиданная победа маршала Юзефа Пилсудского над Красной Армией у врат Варшавы в 1920 г. В течение всего межвоенного периода Польша и зарождающийся советский режим были постоянно «на ножах».

Когда в 1939 г. Сталин подписал с нацистской Германией Пакт Молотова-Риббентропа, это дало ему возможность осуществить вторжение в Польшу. Резня в Катыни была прямым следствием данного вторжения, когда Сталин отдал приказ о массовом расстреле польской элиты с целью обезглавить польское общество и, таким образом, сделать его более сговорчивым.

Катынь также стала поводом для Советов разорвать отношения с военным правительством Польши в изгнании, находившимся в Лондоне. Поскольку польские лидеры отказались снять обвинения с русских, Сталин обвинил поляков в сотрудничестве с немцами с целью свалить вину за нацистские преступления на русских. Вскоре после этого была реализована идея установления в Варшаве марионеточного правительства.

Хотя нацистско-советский пакт оказался недолговечным (Германия вторглась в СССР в 1941 г.), для Польши ситуация была безвыходной. После поражения Гитлера она вновь стала частью российской сферы влияния, на этот раз — Советской России.

Но Польша никогда не прекращала сражаться за независимость. Возвышение «Солидарности» в 1980-х гг. стало первым и наиболее сильным ударом по застойной советской системе. Папа Римский Иоанн Павел II польского происхождения стал олицетворением антикоммунистической «угрозы», которую Польша теперь представляла для Советского Союза. Призыв Папы Римского к религиозной свободе во всём мире, в том числе в социалистических странах, очень сильно раздражал атеистический СССР и православных русских.

Вообще, в течение ХХ века вражда между Польшей и Россией оставалась крайне сильной, проявляясь не только в политике, но и в культуре. Это, безусловно, было также и продолжением старого стереотипа. И Пушкин, и Гоголь, и Достоевский настороженно относились к полякам, называя их «холодными», «чопорными» и «коварными», считая, что Польша всегда находится на стороне Запада, вместо того чтобы объединяться со своими славянскими братьями. Кстати, дружба Пушкина и Адама Мицкевича окончилась язвительностью первого по поводу польского восстания 1830 г. против царского режима.

Вражда была настолько сильной, что когда обе страны уже не были коммунистическими, и Россия искала, чем бы заменить праздник большевистской революции 7 ноября, была выбрана дата 4 ноября — годовщина победы русских бояр в 1612 г., прекратившей недолгую оккупацию Москвы польским королем Сигизмундом IV (Жигимонтом IV).

Теперь и в Варшаве, и в Москве говорят о том, что вторая трагедия Катыни может возвестить начало новой эры двусторонних отношений. Вполне возможно, однако, как сказал выдающийся польский эссеист Станислав Ежи Лец: «Можно не замечать действительность, но память остаётся».

Нина Хрущева — автор книги «Воображая Набокова: Россия между искусством и политикой», преподает международные отношения в университете Новой школы в Нью-Йорке и работает старшим научным сотрудником в Институте мировой политики в Нью-Йорке. Copyright: Project Syndicate, 2010. Перевод — Татьяна Грибова.

Права на печать: издательство Тертеряна, русскоязычные СМИ — Мюнхен, Аугсбург, Нюрнберг, Берлин и вся Германия. Реклама и полиграфия на русском языке в Германии и Европе. Verlag Terterian — Medien auf Russisch in Deutschland und Europa. Werbung in russischen Zeitungen, Reiseführern, Stadtplänen, Internetportalen und anderen Medienprodukten.

Последние публикации рубрики «Новости и политика»:
Нина Хрущева. Жестокость случая

Актуальная информация по телефонным тарифам, мобильной связи и интернету: