. Прогулки по городу

Сегодня мы гуляем. По городу, который врос в нас. В кого-то памятью о зажигалках, сброшенных немецкими самолетами, в другого — запахом цветущей сирени на Марсовом поле, в третьего — криком появившейся на свет девочки в знаменитом здании на Васильевском острове.

Александр Арефьев. Петербург.

Александр Арефьев. Петербург.

У нас всех, обожженных Питером, есть воспоминания. Мы любим этот город, и мы покинули его. Изменили? Предали? Мы говорим: «Сменили место прописки». Является ли слово Санкт Петербург  понятием нарицательным и рассматриваемым лишь как место проживания, или Питер — это мироощущение, закон развития? Эти вопросы не относятся к разряду вечных. Они — из альбома «Ушедшее». Из той подборки жизненных фактов, которая иногда болит и иногда тревожит. Это был Наш город. И мы иногда претендуем на то, чтобы он оставался таким. Он и сейчас стоит где-то на берегах Невы.  В нем шумит жизнь, текущая без нас.
О той жизни напоминают очевидцы — трафик Германия-Санкт-Петербург напряженный. Самолеты всегда переполнены. Счастливцы возвращаются со словами: «Невский прекрасен! Вычищен до блеска!» О Питере мы читаем. Живущие в Германии питерские писатели пишут о своем городе. И, наконец, мы его видим. На полотнах живописцев, в черно-белых графических мелодиях. Есть люди, сделавшие наблюдение за городом, своей жизненной задачей.
Вот одного такого летописца очень хочется представить нашему читателю.
Александр Арефьев. Родился в Ленинграде, рос и воспитывался там же, а живет сейчас, наблюдает и творит в Санкт Петербурге. Каждый день гуляет он по улицам, названия которых звучат для нас чуждо и непривычно: Гороховая, Морская, Садовая. Этот город очень разный. Как был город Достоевского и Пушкина, так есть сейчас город, который хочется назвать городом Арефьева. У него — свои уголки, свои перспективы, свои точки зрения. Иногда этот город — обманщик, превращающийся в Венецию: кажется, что вот  выйдешь из легкой дымки и попадешь к собору Сан Марко. Иногда Питер плачет. Трогательной нежной детской слезой, дрожащей и растворяющейся в водах Невы и каналов. Он бывает радостным и счастливым, и тогда веселый яркий осенний свет заливает карминно-красным дома на Мойке. Но чаще Питер грустит. Его заливает ноябрьскими дождями, и он хочет спрятаться сам от этой зяби и холода, щедро делясь ими с бегущими в теплые укрытия жителями. Петербург Арефьева — не исторический документ. В нем напрасно искать достоверности «настоящих» летописцев, подтверждающих фотодокументальной живописью наличие и присутствие исторических памятников. Но он и не чистая «импрессия» — впечатление. Его ощущения от города основаны на многолетних наблюдениях-зарисовках. Фотопамять, помноженная на чувство. Сам Арефьев напоминает сподвижника-передвижника, поставившего своей целью написать Петербурга так много, чтобы его хватило всем. Его и хватает: на все вкусы и настроения.

[imagebrowser id=132]

Картинки рождаются так, как течет жизнь. Встал утром с правой ноги, настроение как-то не очень, всю ночь не спалось — и появляется на свет Петербург серый и тревожный, наполненный депрессией весенней или осенней. А бывает совсем наоборот:  звонок раздался неожиданный, и голос на другом конце провода сказал: «Саня, как здорово, что мы наконец-то нашлись». И тут же готова картинка, где щеголем «на виду у всей Европы» прогуливается бравый и сиятельный город. Есть много промежуточных вариантов настроений, времен года, времени дня. Петербурга у Арефьева много.
Если вам вдруг захочется повесить на стене своей мюнхенской или гамбургской квартиры акварель Арефьева, позвоните просто в редакцию (+49/89/500 94 813).
Для вас обязательно найдется кусочек петербургской души из живописного собрания Александра Арефьева.

Другие материалы из рубрики «Багет» в газете «Германия Плюс»