. Два пуда любви на мюнхенской  сцене

Сначала было слово.

Родиона Щедрина о Майе Плисецкой.

Золотая пара: Майя Плисецкая и Родион Щедрин. Фото: А.Иванов

Золотая пара: Майя Плисецкая и Родион Щедрин. Фото: А.Иванов

«Я люблю в Майе все.
Как утром не торопясь, она встает из постели.
Как она чистит зубы.
Как пьет воду.
Варит кофе.
Как смотрит из окна: «какая сегодня погода?»
Как она одевается.
Как, сморщив лицо, глотает прописанные ей врачами таблетки. […]
Мне нравятся ее улыбка и ее смех.
Она плохо ориентируется. Если ее отпустить одну в незнакомом месте  — с вокзала, аэропорта или стадиона — она идет всегда в противоположном  направлении. С очевидностью неземные существа имеют другие пункты для ориентиров в земном пространстве.
Майя удивительно не верит в приметы. К моим слабостям, этому «хобби», она относится удивительно толерантно и с пониманием.
Майя — удивительно нормальный человек, удивительно нормальная женщина.
Она не знает чувства зависти. Совершенно. Ни малейшего понятия.
Она обожает подарки. Покупки, прогулки по магазинам находит прекрасным занятием. Ее ноги и спина не чувствуют усталости. Заниматься покупками она может бесконечно. Часами примеряет пару обуви и куртку, чтобы потом спонтанно подарить ее первой встретившейся ей знакомой даме.
Майя удовлетворена са­ мым необходимым. Удоб­ным. Простым. Ее устраивает самый элементарный комфорт, в котором нуждается обычный человек. Все ценности свои она потеряла или подарила или просто забыла, где они лежат.
Ее интуиция никогда не покидает ее. Ее первой реакции на человека, актера, режиссера или музыканта можно доверять.
Она нормальная неземная женщина».

Это — небольшой фрагмент книги «Postskriptum», появившейся в свет на немецком языке весной 2010 года. Книги, написанной Родионом Щедриным, золотую свадьбу с которым легенда русского балета Майя Плисецкая отметила два года тому назад. В этих простых и честных словах — те «два пуда любви», о которых писал Чехов в своей «Чайке». И хотя Майя Плисецкая не верит в приметы, есть что-то символическое в том, что 28 мая 2010 года совсем скоро после выхода в свет книги на немецкой сцене состоится демонстрация фильма-балета «Чайка», режиссером-постановщиком котором она является.
В конце 1970-х годов, сложных советских годов,  когда еще никто и в самом страшном сне не мог предположить, что на страну упадет Перестройка, она захотела поставить на сцене Большого театра пьесу Чехова, странную, непонятную, тысячу раз проинтерпретированную до нее. Она увидела себя в роли Чайки, 14 несуществующего персонажа пьесы. Плисецкая придумала Птицу летающую, Птицу раненную, Птицу побеждающую, Птицу мертвую на зыби колдовского озера. Борющуюся за любовь и проигрывающую в этой борьбе.
В этой странной, ставшей классической пьесе русской литературы, все любят без взаимности. И это определило и судьбу того спектакля. Это был ее первый опыт балетмейстерский. Режиссерский. На «ЕЕ» стороне — супруг, композитор, единомышленник Родион, с другой — вся советская рать чиновников и ценителей, «единственно понимающих» в искусстве, ну, а уж в балете — само собой разумеется.
После первой «презентации», как сегодня называется это действо, все молчали. Демичев громко произнёс: «А что же балет молчит?»
И тогда Щедрин сказал, ни к кому не  обращаясь: «Бедный, запуганный балет». Из «бедного» балета только один актер Александр Богатырев высказался «за», на что будущий художник спектакля Левенталь прошептал: «Он же самоубийца».
Но балет состоялся. Чехов, который писал о любви, был «обречен» на существование в балетной версии. На  любовь, объединенную музыкой. Не движения, исполняемые под музыку (именно это отрицает как балетмейстер-постановщик Плисецкая), а любовь, которая музыка, или музыка — которая любовь, должны были предстать перед зрителем. Они и оживают в движении рук, наполненности взглядов, сплетении судеб.
Слово Майе Плисецкой:
…Крик чайки. Он в музыке. Почти стон. Треплев замирает на авансцене. Вздрагивает. Чайка реальна? Или это его поэтическое воображение? Персонажи шагом лемуров растворяются в темноте. Высоко, в самом небе, над колдовским озером взмывает чайка. Это — я. Я одета в купальник, выбеливающий мой торс и руки. Ноги затемнены. Чернильно-черного цвета. Боковой пронзительный свет. […] Я бросаюсь камнем вниз, в пропасть, серно качаюсь, носимая озерным ветром. Каждый раз — я станцевала «Чайку» около шестидесяти раз — в этом первом полете ощущаю сродство со стихией, с вечностью, с водой, небом.
Мы говорили с Майей Михайловной по телефону о «Чайке», ее любимом балетном детище начала 1980-х годов. О том, как рождался, рос и вырастал спектакль. Как менялась она, и менялись герои. И как много времени прошло с тех пор…
…Я писала о Майе Плисецкой десять лет тому назад. Тогда после публикации в газете я впервые узнала, что такой «горячий телефон». Звонили почитатели таланта великой балерины. Говорили о том, что они ее видели на сцене. Они пережили счастливый момент, когда мимо пролетела горящая комета и опалила их. Они счастливы от того, что живут в одно время с выдающейся актрисой.

Годы пролетели и промчались…

28 мая 2010 года в Гастайге, одном из самых уютных и симпатичных мюнхенских концертных залов, состоится премьера фильма-балета «Чайка», снятого в самом начале 1980-х годов в Большом театре. В главной роли — Майя Плисецкая. Она же — режиссер-постановщик спектакля. Не исключено, что легенда русского балета осчастливит зрителей своим присутствием.И тогда у каждого из нас будет еще одна возможность прикоснуться к звезде. Только не воспринимайте эти слова буквально!

Страницы из книги «Postskriptum» перевела  с нем. Инна Савватеева

Она же беседовала с Майей Плисецкой и Родионом Щедриным

Другие «звездные» биографии: