. Римские солдаты и Понтий  Пилат

Не подумайте, что «крыша у нас поехала», или на машине времени мы слетали на 2000 лет тому назад.

Сообщаем, что «иерусалимский синдром» у нас тоже не обнаружен: вполне адекватны мы и с «нормальной» точки зрения. Сидим мы в уютных креслах отеля «Турмвирт» и говорим с Понтием Пилатом, седым человеком чуть старше средних лет. И самое удивительное, что он тоже не сумасшедший. Просто дело происходит в альпийской деревне Обераммергау, где в 2010 году проходят очередные мистерии «Страсти Христовы».

Слева: Понтий Пилат.  В миру — Георг V Глас.

Понтий Пилат. В миру — Георг V Глас.
Фото: А. Иванов

— Вы играли роль Пилата?
— Извините, «Страсти Христо­вы» — это не театр. Это – жизнь. Поэтому я не играл.
— Тогда… тогда расскажите, как вы жили с этой данностью. Актеры в театре после спектакля «снимают» с себя роль и идут домой, чтобы ощутить там себя частью нормального мира. Как было у вас?
— Вы же знаете, что в мистериях могут принимать участие только урожденные деревни Обераммергау. Мы не придумываем себе мир Страстей, мы живем в нем с рождения. Даже детьми мы играли часто не в футбол, а инсценировали «Крестный путь». Обходились там без женских ролей: кто же играет с девчонками? А Пилат? Да, это ключевая фигура во всей истории.
— У вас было к нему личное отношение?
— Еще какое. Однажды я просто поехал в Иерусалим. Прошел и не раз путем Христа. Но самое сильное впечатление было, конечно, во дворце Пилата. Когда экскурсовод рассказал мне, что здесь, на этом месте, выносил Пилат свой приговор Иисусу, мне стало холодно, все тело покрылось гусиной кожей. Даже сейчас, когда, рассказывая вам, я это вспоминаю, мне тоже становится холодно.
— И все-таки к вопросу жизнь – театр, а мы все — актеры. Почти целый год идут репетиции. И почти каждый день вы входите в оболочку человека, от чьего решения изменился ход истории. Как вам было по возвращении домой?
— Это все несколько неожиданные и нестандартные вопросы. Как я шел домой? Я помню, что однажды играл роль (вот здесь уже играл) судьи в спектакле на тему «Чума в Обераммергау». И на сцене убивал своего сына. Это было страшно. После каждого спектакля мне приходилось гулять по нашей деревне около часа, чтобы как-то развеяться, отойти. Каждый раз мне приходилось казнить на сцене МОЕГО сына. Больше я таких ролей не принимал.
— А сколько детей у Вас?
— Две дочери. Они уже большие и разлетелись из гнезда. Но в этом году обязательно вернутся. Потому что такое событие, как мистерия «Страсти Христовы», они пропустить не могут. Мы все — участники этой Жизни.
— А кто Вы в этом году?
— Я — представитель иудейского народа. Житель Иерусалима. Вот видите, специально для мистерий отрастил бороду. Во время игр все атрибуты цивилизации исчезают: очки, часы, украшения. Мы погружаемся в атмосферу эпохи, отстоящей от нас на 2000 лет. Мне кажется, мистерии этого года будут очень интересны. Там много нововведений, придуманных режиссером Штюклем. В общем, приезжайте.

— Спасибо. Обязательно.
* * *

Справа: римский легионер, а «вне строя» —  Иоган Хайнцеллер.

Римский легионер, а «вне строя» — Иоган Хайнцеллер.
Фото: А. Иванов

Выйдя от Понтия Пилата, умывшего руки, мы прошли к его боевому товарищу-легионеру. Эту роль (мы каждый раз скатываемся на язык театра, хотя как будто нам уже внушили, что это — не театр) исполнял весельчак и балагур Иоган Хайнцеллер, личность в Обераммергау легендарная.
— Вы себя кем ощущаете?
— Баварцем. Настоящим жителем Обер­аммер­гау.
— То есть все, что за пределами экватора белой сосиски, вам чуждо?
— Ну, почему, мы иногда женимся на пруссачках. Но это только для освежения крови. (В этот момент его добродушное лицо расплывается в широкой улыбке). Ну, и готовить тоже надо. Кто же на кухне будет? Знаете такой баварский анекдот? Жена входит из кухни в гостиную. Почему? Потому что цепь слишком длинная.
Не обидитесь?
— Нет, не обидимся. Мы же не пруссачки. А как вы себя можете описать?
— Если сравнивать с нашей работой (а мы — резчики), то вырезали нас быстро и грубо. Но мы открыты и честны. Еще любим правду-матку. Не сильны в сантиментах. За словом в карман не лазим, а достаем из кармана, чуть что, кулаки. Ну, и можем вполне быстро выяснить суть проблемы таким образом. И вообще мы — хитрый открытый народ.
— Народ?
— Да, Обераммергау — это что-то особенное. В Баварии, в Германии, в мире.
Мы сразу это почувствовали. Всего день гуляя по деревне с 5000 жителей, мы ощутили ее внутренний нерв и поняли, что не все так просто и радостно в ней, празднично раскрашенной, как рождественский пряник. Побеседовав с участниками Страстей, мы двинулись к своему автомобилю вдоль расписных фасадов домов, хозяева которых не «играют в Страсти», а ими живут…
Инна Савватеева

Материалы о баварской деревне Обераммергау