. Алексей Шолохов. Вовкулак

Снег закончился. Наступила тихая по-осеннему теплая ночь. Декабрь в Гомельской области практически всегда был теплым. В редкий день столбик термометра падал ниже нуля. Маленький, плохо освещенный закуток названный, скорее из жалости, чем по существу, станцией, прилегал к поселку городского типа Хоники.

Саша припарковал «Ниву» у магазина с вывеской «Полесье» над входом. Ни на перроне, ни у магазина никого не было, отчего местность эта показалась Саше какой-то неживой и забытой всем миром. Но бутерброды, что он купил в Гомеле, закончились, а до деревни брата еще километров пятьдесят через лес. Так что перекусить чего-нибудь надо, да и наполнить термос кипятком тоже не помешало бы.

Александр вышел из машины, размял ноги и посмотрел в сторону предстоящей дороги. Черный лес возвышался, словно неприступная крепость. Саше вдруг перехотелось ехать в ночь. С рассветом и мысли светлее будут.

Все решено! Куплю провизии, поужинаю и тут прямо заночую.

Александр вошел в просторный магазин. Продавщица — розовощекая девица, обрадованная появлением запоздалого гостя, отбросила зачитанный журнал, улыбнулась и, чтобы не испортить улыбки, не раскрывая рта, произнесла:

— Здрассе.

Саша кивнул и осмотрел торговый зал. В углу завалившись на морозильник, спал охранник. На удивление Александра тот спал чутко — после произнесенного розовощекой «здрассе» поднял голову, лениво осмотрел посетителя и, видимо, не узрев опасности ни для себя, ни для подопечной, снова завалился на холодильник. Саша подошел к прилавку.

— Будьте добры, мне пакетированный чай и… А кипятку у вас набрать можно?

Девушка, продолжая улыбаться, кивнула.

Да прекрати, милая, — хотел сказать Александр, — у тебя ж уже щеки пунцовые от напряжения.

Хотел, но не стал обижать девчонку — кому она в этой глуши еще сможет улыбнуться. Купив, что хотел Саша, вышел на улицу, посмотрел на темный лес, мотнул головой и направился к машине.

— Здорово, панычу. Гай богу! — Услышал Александр за спиной приветствие и обернулся. Перед ним стоял, широко расставив ноги, старик лет шестидесяти в полушубке и вязаной шапочке.

— Здорово.

— Ты случаем не в Казимировку путь держишь? — Старик улыбнулся.

— Да. — Александр открыл пассажирскую дверь и сложил пакеты на сидение. — Но я вообще-то собирался переночевать здесь.

— Это потому что у тебя хорошего попутчика не было.

А старик верно говорит. Что здесь торчать? Часа через два глядишь и до Казимировки доедем.

— Ну что ж, садись отец. Казимировка так Казимировка.

Они уселись в «Ниву». Саша кинул сумки на заднее сидение и указал попутчику на освободившееся место. Старик, кряхтя, взгромоздился на кресло, закрыл дверь и посмотрел на Александра, уже сидевшего за рулем.

— Ну что, паныч, поедем? — спросил старик и потер правую ногу.

— Поедем. А как дорога по лесу?

Почему-то Саша решил, что старик местный. Скорее, потому что у него был местный говор.

— Дорога ничего. Добрая дорога. Трошки только снегом позамело, да я добре дорогу знаю, — уверил дед.

«Нива» выехала с привокзальной площади. Сразу же за станцией начался огромный лес. Насколько мог судить Александр, эта черная хвойная стена являлась частью Беловежской пущи. Через пару километров призрачный лес обступил их со всех сторон, и однополосная дорога завилась между двумя стенами вековых гигантских сосен. Толстые кроны деревьев уходили высоко в небо. Полная луна, то прячась за облака, то вновь выпрыгивая, преследовала одинокий автомобиль, двигавшийся по петляющей дороге. Мягкий пух снега, подгоняемый легким ветерком, обдавал лобовое стекло. Александр включил дворники. Монотонное шуршание резинок по стеклу, отсутствие каких-либо мыслей убаюкивало, словно материнская колыбельная. Сон теплым покрывалом ложился на сидящих в салоне людей.

Старик заговорил откуда-то издалека, будто находился на противоположном берегу широкой реки.

— Э, паныч, мы так с тобой на Тот свет въедем.

— Черт! — Саша мотнул головой и выключил дворники. — Кажется, я задремал.

Старик хохотнул.

— Как звать-то тебя? — спросил попутчик.

— Саша.

— А по батюшке?

— Александр Иванович. Зовите меня просто Саша.

— Добре, просто Саша. А откуда ты? Наш, полещук?

— Не-е. — Замотал головой Александр, скорее для того, чтобы окончательно сбросить дрему. — Я из Брянска. У меня в Казимировке брат, да и в Гомеле сестра. Двоюродная, — будто это имело какое-то значение после паузы добавил он.

Старик молчал. Он наклонился к окну, будто прислушивался. Потом видимо услышав, что хотел с улыбкой на лице повернулся к Александру.

— Слышишь?

— Что? — не понял Саша.

Старик поднял вверх узловатый палец, тем самым привлекая внимание. Саша прислушался. И тут ему показалось, совсем далеко, кто-то стонал и плакал на весь лес.

— Волки? — дрожащим голосом спросил Саша. Может, это была одна из причин, почему он не хотел ехать через лес ночью. Саша родился и до десяти лет прожил в маленькой деревеньке Брянской области, расположившейся у леса. Кстати сказать, тот лес тоже был какой-то частью знаменитой Беловежской пущи. Сколько историй он услышал тогда об этих злобных тварях, не щадивших ни скот, ни людей.

— Волки, — подтвердил спокойно старик. — Топерь их в лесу богато. Не буйсь! — хохотнул дед и подмигнул перепуганному водителю.

Саша молчал, прислушивался к тревожному вою и иногда вздрагивал, когда он раздавался очень близко.

— А може, это и не волк трубит, а вовкулак, — заговорил вдруг старик после долгого молчания.

— Вовкулак?

— Ну да, вовкулак. Упырь, вурдалак, оборотень по-вашему. Бывают, чуешь, такие люди, что умеют волками перекидываться.

— Ну, ты отец загнул. Оборотень. А чертей с водяными в ваших краях не водится?

— Про чертяк лесных и водяных не слыхал. Может, это выдумки какие, бабьи сплетки. А вовкулак — это правда. Это самая истинная правда. Я тебе скажу, паныч, что даже у нас в Казимирке один раз такое трапилось, ты ведь знаешь Омельчуков?

— Нет, — ответил Саша и уставился на деда. — Это что они?

— Да не. А вот в их семье был настоящий вовкулак. Это все в Казимирке знают, хоть кого спытай. Старики — те его своими глазами видели, потому что застали его еще человеком. Да ты лучше послухай, что я расскажу тебе.

У Омельчука было два сына: Стецько и Назар. Младший сын Назар был как все хлопцы. Другое дело старший, Стецько. Все девушки в деревне бегали за ним. Да что тут говорить, красив, статен, силен был Стецько. И с малыми детьми и стариками обходителен, каждому находил что сказать. Душа компании. Да и до чужих бед был наш Стецько не равнодушен.

Отучился Стецько, отслужил в армии, пришло время семьей обзавестись. Скажу я тебе так, паныч, невесты роем за ним кружили, но одна ему по сердцу была. Но времена тяжелые настали — развал Союза, а вместе с ним и привычный уклад жизни. Денег на свадьбу у Стецько не было и женитьбу пришлось отложить до лучших времен. Ожидание этих самых времен могло продлиться очень долго, поэтому Стецько решил их приблизить. Нанялся он в фирму электриком, и отправили их бригаду на Ближний Восток. Первый год Стецько писал исправно, потом письма стали приходить все реже, а затем и вовсе перестали. Омельчуки и будущая жена — Олеся, извелись и уж были готовы ставить свечи за упокой души Стецько, когда он вернулся.

Вернулся-то он — вернулся и даже с деньгами, да вот только какой-то не такой он стал. Ранили его в ногу и… Он веру поменял. Понимаешь? Поменял! Молиться стал как-то странно, в церковь не затянешь… В общем, свадьбу они с Олесей сыграли, но венчаться Стецько на отрез отказался. И зажили они счастливо, как говорится.

Старик замолчал, будто что-то вспоминая. Александр не мешал — молча смотрел на бегущие навстречу дорогу и черный лес.

— Он начал уходить по ночам, — вдруг произнес старик. — Нет, не каждую ночь, но… Однажды молодая жена проснулась от того, что хлопнула дверь. Олеся встала и посмотрела в окно. Стецько вышел за калитку и, прихрамывая, побежал к лесу. Утром она все рассказала Назару. В следующую ночь младший брат поджидал Стецько у сарая. Как только он припустил к лесу, Назар побежал за ним.

На какое-то время Назару показалось, что он потерял Стецько из виду, но вдруг невдалеке парень увидел освещенную луной поляну. В середине стоял Стецько. Потом он подошел к гладко срубленному пню и перекувырнулся через него. Не было никаких кривляний и выворачиваний. Практически сразу Стецько обратился волком. Большим с серебряной шкурой. Назар замер. Когда волк побежал в гущу леса, младший брат решил проследить за ним.

Как только он подошел ближе, ему навстречу выпрыгнули волки. Они были меньше чем серебряный, но не менее опасные. К тому же их было с десяток. Твари скалились и медленно шли на человека. Назар пятился, потом резко развернулся и побежал к деревне. На его удивление волки остались на поляне охранять своего вожака.

Стецько вернулся под утро. Назар его ждал.

— Я знаю, кто ты, — сразу же произнес младший брат.

Стецько подошел и сел рядом на скамейку.

— А Олеся?

— Она должна знать правду…

— Да, это правильно. — Стецько вздохнул.

Они сидели и смотрели на предрассветные лучи солнца, пробивающиеся через мглу над черным лесом.

— Почему они не убили меня? — вдруг спросил Назар.

— Только тех мы не смеем трогать, кто в эту ночь не своею волей в путь пустился.

— Ага, — Назар кивнул. Посмотрел на Стецько и спросил:

— Что теперь делать?

— Не сердись. Уйду я. И поверь: чья душа проклята свыше — нелегко ему на свете жить.

Старик замолчал. Александр посмотрел на него. На мгновение ему показалось, что лицо мужчины как-то вытянулось и потемнело.

— И что? Что дальше?

Мужчина в полушубке повернулся к водителю.

— Он ушел.

Александр кивнул, мол, так он и думал.

— Но потом вернулся.

Саша нажал на тормоз.

— Как вернулся?…

Теперь рядом сидела тварь, смутно напоминающая человека.

— Не буйсь, паныч, — рыкнула тварь. — Только тех мы не смеем трогать, кто в эту ночь не своею волей в путь пустился.

Оборотень выскочил из машины и, прихрамывая на заднюю лапу, побежал к лесу. Сотни волчьих глаз смотрели на Александра; он замер, боясь пошевелиться. Затем волки пустились за серебряным оборотнем.

март 2010 г.

Другие публикации в рубрике «Литература»: