. Ги Сорман. Недостаток европейского видения ситуации

ПАРИЖ. В западной части Европы ‑ части, которую бывший министр обороны США Дональд Рамсфелд с подтекстом назвал «Старая Европа» ‑ почти все правительства находятся в глубоком политическом кризисе. Разве что новое коалиционное правительство Соединенного Королевства может быть исключением ‑ на данный момент. В странах Европейского Союза рейтинги популярности лидеров крупных членов ‑ Николя Саркози во Франции, Сильвио Берлускони в Италии, Ангелы Меркель в Германии и Хосе Луиса Родригеса Сапатеро в Испании — колеблются около 25% или ниже.

Будь то консерваторы, как Саркози, христианские демократы, как Меркель, правосторонние популисты, как Берлускони, или социалисты, как Сапатеро, кажется, что политическая принадлежность не имеет никакого значения. Если вы занимаете сейчас должность в Европе, то вы в беде.

Что пошло не так? Экономический кризис, как представляется, ‑ это наиболее очевидное объяснение, но, возможно, он слишком очевиден.

Два года назад, когда ударные взрывные волны от лопнувшего пузыря недвижимости в США обрушились на европейское побережье, эти политические лидеры реагировали с видимой энергией, что на некоторое время увеличило их популярность. Парадоксально, но на ранних стадиях финансового кризиса ситуация, казалось, благоприятствовала консервативным и про-рыночным лидерам, ‑ которые, казалось, находились в более выгодном положении для спасения экономики, чем социалисты.

Сегодня это уже не так. Социализм вновь на подъеме во всей Европе, по крайней мере, по результатам опросов общественного мнения. А правый популизм стал избирательной силой, с которой надо считаться во Франции, Бельгии и Нидерландах.

Экономическая стагнация стала казаться бесконечной. Рабочих мест мало, а будущее во всем мире выглядит мрачным. Греческий кризис бросил тень на всю еврозонону. Сейчас на единую валюту смотрят с подозрением. На периферии общественного мнения некоторые даже высказывают предложения, что их страны должны вернуться к своим собственным национальным валютам ‑ что, конечно, только приведет к катастрофе в виде еще более запутанного положения дел, поскольку обязательства стран ЕС выражены в евро. Выход из еврозоны только увеличит уровень их задолженности.

Этот пустынный экономический ландшафт становится еще мрачнее вследствие очевидной неспособности европейских лидеров объяснить своим гражданам, что произошло и происходит. Более того, я считаю, что именно в этом главная причина падения их рейтингов. Создается впечатление, что европейские лидеры не имеют четкого направления, поскольку у них нет видения ситуации, на котором можно было бы основываться.

Возьмем евро: ни один глава государства или правительство так и не смогли представить согласованную концепцию защиты еврозоны для борьбы с повсеместной тревогой, которая сейчас присутствует в отношении единой валюты. Или государственные расходы: все европейские лидеры упорно стремятся их сократить. Но эти же самые лидеры, в том числе предполагаемая непоколебимая хозяйка бюджета Ангела Меркель, менее двух лет назад спорили о том, что государственные расходы будут «кейнсианским» выходом из кризиса.

Почему такой разворот на 180 градусов? Европейской общественности стало известно, что финансовые программы стимулирования 2008-2009 годов, которые были направлены на предотвращение еще более серьезного кризиса, привели к накоплению больших долгов, а не к созданию рабочих мест. Политики, однако, ненавидят признавать ошибки прошлого. Таким образом, они демонстрируют свою неспособность объяснить новое обоснование для сокращения расходов, о чем они сейчас говорят.

Европейские лидеры еще больше усугубляют положение, когда они показывают неспособность связать отдельные «реформы» ‑ например, снижение дефицита государственного бюджета ‑ с какой-либо всеобъемлющей концепций экономики. Хорошим примером являются усилия Саркози, направленные на повышение пенсионного возраста во Франции с 60 до 62 лет. Профсоюзы возмущаются, что, в конце концов, является их обязанностью. Население в целом просто не понимает, что связывает повышение пенсионного возраста с кризисом.

Правда заключается в том, что политики (за исключением правительства Великобритании Дэвида Камерона, по крайней мере, сейчас) не хотят признать, что сегодняшнее болото, в котором оказалась Западная Европе, не является следствием исключительно глобального спада по вине Америки. Старая Европа вступила в тяжелый и трудноизлечимый кризис государства всеобщего благосостояния, к которому так привыкли обычные европейцы.

Щедрые пенсии, пособия по безработице, медицинское страхование и все виды социальных программ, которые делают Западную Европу удобным для жизни местом, были созданы, когда экономика и население Европы быстро росли. Теперь, спустя поколение экономического и демографического застоя, государство всеобщего благосостояния может финансироваться только за счет увеличения государственного долга. Финансовые рынки, очнувшиеся от последствий глобального кризиса, уже не будут поддерживать сегодняшнюю ситуацию, похожую на потемкинские деревни, в которой социальные пособия стали фасадом, подпираемым бюджетным дефицитом.

Политическому руководству в такой момент требуется использовать подход Черчилля. Следует объяснить, почему евро остается лучшей защитой от инфляции, самого опасного социального зла; почему стимулы правительства не будут работать и никогда не обеспечивали устойчивого роста; и почему должно быть установлено новое равновесие между благополучием и экономическим динамизмом — основанное на уменьшении государственного долга и увеличении частных инвестиций.

Такие цели, если их четко сформулировать, были бы понятны, и их могли бы поддержать многие, но не все. По крайней мере, они могли бы создать ощущение согласованности действий политиков, а противники этого поиска нового европейского равновесия ‑ в основном марксисты и популисты — были бы вынуждены конкурировать со своим собственным новым видением.

Будет ли такое сформулированное видение способствовать большей популярности европейских лидеров? Может быть, да, а может быть, и нет, но они почти наверняка станут более легитимными, даже в глазах своих противников.

Ги Сорман — французский философ и экономист, автор книги «Экономика не врет».

Копирайт: Project Syndicate. Перевод с английского — Николай Жданович. Права на печать: издательство Тертеряна, русскоязычные СМИ — Мюнхен, Аугсбург, Нюрнберг, Берлин и вся Германия. Реклама и полиграфия на русском языке в Германии и Европе. Verlag Terterian — Medien auf Russisch in Deutschland und Europa. Werbung in russischen Zeitungen, Reiseführern, Stadtplänen, Internetportalen und anderen Medienprodukten.

Последние публикации рубрики «Новости и политика»: