. Портрет на фоне петербургского пейзажа

Писать о Народном художнике Российской Федерации Андрее Николаевиче  Блиоке легко и трудно одновременно.

Легко, потому что за плечами мастера такая удельная плотность творческого насыщения, такое разнообразие креативного проявления и в искусстве, и в общественном служении, и в педагогической деятельности, что все это дает материал не то, что для  небольшой статьи —  его хватит на целые  монографии для будущих исследователей петербургской школы конца 20 — начала 21 века. Но в этом кроется и трудность — как из этого потока информации вычленить главное, когда все кажется важным для понимания этого явления в искусстве Санкт-Петербурга — творчества А.Н.Блиока. По счастью, у автора имеется расшифровка ненапечатанного интервью искусствоведа Алины Сергеевой-Шадриной с художником, поэтому есть возможность время от времени предоставлять слово самому живописцу.

 

В многочисленных статьях о А.Н.Блиоке, практически во всех без исключения, отмечается, что он является «характерным представителем своего города». Действительно, он, кажется одним из самых петербургских мастеров, и не только потому, что в его творчестве образ Петрополя занимает одно из главных мест. В городе трудно найти автора, не изображающего пейзажи Северной Пальмиры, но не это делает художника представителем петербургской школы, в первую очередь речь идет о наличии культурных традиций.

Сам город создавался как место, где в России можно приобщиться к европейскому, если не образу жизни, то хотя бы стилю. И настолько этот посыл был силен, что действует до сих пор. Может быть, поэтому так остро петербуржцы реагируют на строительство «новообразований» в исторически сложившейся части Петербурга, так горячо противостоят постройке кукурузообразного Охта-центра. Кстати, в письме 90 деятелей науки и искусства с  требованием к руководству Российской Федерации остановить строительство башни стоит подпись и А.Н.Блиока. Возвращаясь к особенностям петербургской школы, нужно отметить ее опору на лучшие традиции западноевропейской классики, русского и послереволюционного искусства. Андрею Блиоку как никому другому удалось прикоснуться, прочувствовать, осознать магию классического искусства. Сам художник говорит: « Мне в какой-то степени повезло в жизни. Волею судеб отлично окончил институт им. Репина, аспирантуру. Сделав большую грандиозную работу, я в качестве стипендиата целый год прожил в Италии. Конечно, непосредственное знакомство не по учебникам, а вот такое глобальное изучение искусства Греции и Италии отложило большой серьезный отпечаток на дальнейшую мою творческую работу, потому что, только обладая высоким профессиональным  мастерством можно свободно делать, что ты хочешь и на данном этапе стремишься».

Избранный художником путь был нелегок, он не дает быстрого результата, но А.Блиок оставался  верен тому  кредо, что только неуклонное следование  своему предназначению  приносит плоды: «Все эти потуги молодых реформаторов, которые хотят все сразу получить с пустого места и сразу войти в когорту известных, выдающихся художников нашего времени — это смешные потуги. Потому что даже такие серьезные личности как Пикассо, Брак, Матисс, Майоль прошли от «а» до «я» и только после этого стали мастерами, которые оставили неизгладимый след в искусстве».

Постижение богатства мировой художественной культуры продолжилось А.Блиоком в мастерской реставрации масляной и темперной живописи института им. И.Е.Репина. Также помогло художнику в стремлении стать Мастером с большой буквы и его руководство студенческой копийной практикой в Эрмитаже и Русском музее. Еще с античных времен известен афоризм «обучая других, обучаюсь сам». А.Блиок стал обладателем уникальных, в наше время почти «тайных знаний» того, какие секреты и профессиональные приемы были в ходу у старых мастеров, какие особенности индивидуальной манеры присущи тому или другому Великому прошлого и современности. В 1984 году он пишет в портрете-картине «Реставраторы» своих коллег, обстановку мастерской так, как это мог бы сделать художник северного Возрождения, который вместо того чтобы отслеживать как  мушка ползет по странице раскрытой Библии, пристально и точно изображает техническую оснащенность институтской лаборатории ХХ века.

Но это оборачивается вдруг абсолютно фантастической картиной, выводит героев произведения за рамки своего времени, и эта фантастичность произрастает не из вымысла, а от точно зафиксированных впечатлений реальной действительности. Это удивительное свойство не заимствовано у мастеров прошлого, оно переосмыслено А.Блиоком, пережито и прочувствованно, пропущено через себя и стало неотъемлемой частью его способа видеть: «Нужно заставлять воспринимать людей мир своими глазами. Глазами художника, потому что любой художник отражает свое время, свою эпоху и свое мироощущение этого времени.  Если этого нет, отношения художника к объекту, которое он изображает, то это будет художник не эпохи, это будет просто ремесленник. А большой мастер,  желая этого, не желая будет это делать».

Вызывает большое уважение то, с каким упорством и трудолюбием Андрей Блиок постигал  художественные приемы и законы реалистической системы изображения и у виртуозов кисти прошлых времен, и у замечательных преподавателей института живописи, скульптуры и архитектуры им И.Е.Репина, а также техническую сторону творческого процесса. В результате он стал обладателем богатого арсенала, помимо масляной живописи может работать темперой и пастелью, акварелью и карандашом. Проявил себя мастер и в монументальном искусстве, создавая мозаики, фрески, витражи. Испробовал себя и в печатной графике — линогравюре, литографии, офорте. «Почему я хотел овладеть разными техниками, материалами, — делится А.Н.Блиок, — потому что я прекрасно осознавал и понимал,  что это в какой-то степени поможет мне работать и двигаться вперед. Художник живет во времени, а время меняется».

Главный интерес мастера все же сосредоточен в области масляной живописи. Его творческой манере присуща некоторая сдержанность, которая проистекает не от того, что художник немногословен в своих произведениях. Напротив,  в них присутствует масса подробностей, которые мастер живописует с наслаждением, демонстрируя умение с блеском решить задачу любой степени сложности. Блиок предлагает зрителю вместе с ним разделить восторг перед вещностью изображаемого мира. Будь то белые лилии  на белом фоне сутан послушников, составляющих свиту папы римского из триптиха «Венецианские контрасты», или крошечное отражение фигуры художника на блике, легшего на поверхность стеклянного сосуда в натюрморте «В мастерской».

Вместе с тем в том, как подробен живописец, как определенен в форме, скрупулёзен в вещности и заключена сдержанность художника. Он не позволяет прорваться чувству в вихре мазков, не окутывает предметы дымкой и не позволяет созданной им иллюзии рассыпаться в страстном движении. Но это не означает, что его искусство бесстрастно, в каждом произведении художника чувство рождается исподволь, как исподволь пробивается трава сквозь асфальт, незаметно, но живуче и цепко. Как в картинах старых мастеров эмоцию высекает не фиксируемое сознанием, спрятанное за вещностью сочетание собранных в картине пластических форм. Широк жанровый диапазон художника: тематическая картина, натюрморт, портрет, в том числе исторический, все виды пейзажа, включая в себя такой редкий как ведута.

Ведута —  детальное изображение повседневного городского пейзажа. Своего расцвета жанр достиг в 18 веке в произведениях итальянца Каналетто. В России ведущим мастером ведуты был  Ф. Я. Алексеев, обучавшийся в Венеции у художников этого жанра, и сделавший главным героем своих произведений Санкт-Петербург. Смело можно сказать, что в творчестве А.Н.Блиока архитектурный пейзаж, изображающий город на Неве, пленяет «лица необщим выраженьем». Как в искусстве и культуре есть понятие «Петербург Пушкина», «Петербург Достоевского», «Петербург А.Бенуа», так и Андрей Блиок создал свой вариант Северной Венеции. Сам живописец считает, что «у меня есть может быть генетическая, может быть от предков доставшаяся способность писать архитектурный пейзаж. Это с одной стороны очень сильная сторона, с другой —  она мне где-то даже мешает. Мне не нужен фотоаппарат, мне не нужны никакие особые приспособления. Если берусь писать архитектуру, то, естественно, я могу и фантазировать, я могу писать какие-то вариации на архитектурные темы. Может быть, эта способность проявилась, потому что я какое-то время как художник-монументалист  работал с архитекторами».

Петербург, уроженцем которого является А.Н.Блиок, именно предстает перед зрителем как город-праздник, город-оркестр, в котором органными трубами застыли колонны, скрипичными смычками взмыли шпили и колокольни, фортепьянными изгибами залегли улицы, а все вместе рождает чудо гармонии, ощущение признания  в подлинной любви. Но среди этих приподнято-торжественных образов есть целая серия пейзажей, изображающих блокадный Ленинград.  Как говорит художник: «Вся моя семья и мой отец  пробыли  эти страшные девятьсот дней в Ленинграде. Эта тема семейная, эта тема в какой-то степени стоит особняком в творчестве и за которую я, кстати говоря, был высоко оценен. Я получил государственную премию правительства Санкт-Петербурга в области литературы и искусства за картину «Ленинград. Блокада. 1943».

Не случайно художник коснулся этой темы в пейзаже. Страдания родного города увидены через пластический образ скелета подвесного моста, своими ажурными готическими конструкциями  напоминающими остов доисторического чудища. Из последних работ Блиока нужно отметить цикл портретов генерал-губернаторов Петербурга.  Это погрудные изображения в регалиях. Схожие типажи градоначальников сливаются в общий образ официального лица. Отдельное монументальное полотно посвящено первому губернатору Петербурга Александру Меньшикову.  Известен скульптурный бюст Бартоломео Растрелли Меньшикова-придворного,  знаменитая картина Сурикова «Меньшиков в Березове», где волевой старик, в задумчивости выпятив губу, сидит в окружении прелестных дочерей.

Меньшиков Блиока — идеализированный персонаж. Это портрет-ода. Фигура, превышающая лайфсайз,  изображена в роскошном золотом камзоле. Ноги в крепких башмаках и красных гетрах словно вросли в землю, но в тоже время, находятся, будто в танце.  Руки демиурга и виртуоза, способны, кажется,  месить раствор и выполнить тонкий чертеж. Лицо с хитрецой, но весь облик являет полную открытость, как и подобает человеку управляющему  таким городом. Выполненный для мэрии этот портрет отражает все качества, которыми должен обладать прирожденный руководитель. С горечью говорит художник об отношении нынешних властей к искусству: «Наше государство, к сожалению, на данном этапе, на данном моменте  не стремится пропагандировать, изучать, развивать и поднимать на новую высоту изобразительную искусство. Оно не помогает ни финансово, ни организационно.  У нас в нашем государстве до сих пор  нет окончательного закона о культуре. У нас нет закона о творческих союзах.  Для чего это — чтобы помочь художникам своей страны не только развиваться, но и стать на ноги и работать, и конкурировать. Если не будет конкуренции, не будет искусства. А мы, владеющие величайшим потенциалом, который столетиями создавался, возрождался, развивался, можем все потерять. Потерять, если государство не будет нас поддерживать. И не будет великого, замечательного, классического, профессионального  обучения и искусства, которое пока еще у нас есть». Андрей Блиок занимает одно из ведущих мест в художественной жизни Санкт-Петербурга. Его искусство проникнутое классическими традициями реалистической живописи не воспринимается отжившей архаикой, мастерство остается мастерством, в каком бы стиле ни работал художник.  Его высокий профессионализм, его верность своим принципам в искусстве, его отчетливая гражданская позиция — все эти качества свидетельствуют о принадлежности художника петербургской культуре, ярким представителем и хранителем которой он является.

Другие материалы из рубрики «Багет» в газете «Германия Плюс»