. Илья Тюрин. Он ушел исхоженной дорогой…

ОН УШЕЛ ИСХОЖЕННОЙ ДОРОГОЙ…

Илья Тюрин об Иосифе Бродском

ИЗ ДНЕВНИКА

28 января 1996:

Я только что узнал: сегодня умер Бродский, ночью, в Нью-Йорке, во сне… Теперь, произнося это имя, я каждый раз буду внутренне содрогаться, как будто вызывая его обратно — заставляя совершать нечеловеческий путь.

В некрологах пишут, что он вдруг стал всем нам необычайно близок. Это не так: он стал чужим и непреодолимо далеким — действует проклятая человеческая природа. Он жил в наших сердцах, пока в нем жило его собственное сердце; а сегодня, в одну из нью-йоркских ночей, он незаметно ушел, даже не хлопнув и не скрипнув дверью — так, что мы и не заметили. Он ушел исхоженной дорогой, просторной и удобной, без ухабов и ям — в иные сердца. А нью-йоркская ночь — последовала за ним.

29 января 1996:

Я прерываю (пока) свои отношения с «нечто» (речь идет о задуманной поэме), потому что хочу написать для Бродского… Перекопал всю Библию и, наконец-то, нашел — «Сны Иосифа». Так и назову… Сон первый (всего — два) почти готов, написал его ночью. Кажется, неплохо, если так можно говорить о подобном.

31 января 1996:

Иосиф Бродский завершил этот январь, и одновременно начал его в виде сборника «Часть речи» на моем столе. Он — везде, и каждый атом теперь (подобно «Черному квадрату» на выставке) наполнен им. Стараюсь использовать эту «атомную энергию Бродского», потому что подобные моменты быстро проходят. Первый сон из «Снов Иосифа» практически готов. Считайте его атомной бомбой.

4 февраля 1996:

Скитался весь день по своим восьмидесяти метрам и, как видно, не зря: ночью, где-то между часом и двумя, закончил первый сон из «Снов Иосифа». Второй уже начинает закипать в башке, есть даже прекрасный конец для него, а это немало…

Завтра у меня «чистая» и гражданская поэзия. Выучив Безыменского, неожиданно понял: гражданская поэзия — это рабство для свободнейшего из искусств, порождающее фантомасов. «Чистую» представлю Бродским: «Пилигримы» и свеже выученная «Римская элегия», одна из двенадцати…

СОН ИОСИФА

«И видел Иосиф сон..» Бытие, 37, 5.

Иосиф Бродский умер 28 января во сне.

1.

Нью-йоркский асфальт зернистую гладь

Освежил шелестом звездных век.

Если не грех человечеству спать,

Значит, бодрствовать грех.

Значит, пускай священный старик

Посылает с небес карателей рать:

Ибо достоин костра еретик!

Аминь. Подпись. Печать.

Разгневан Всевышний и мечет угли:

«Ишь, видят что-то там в зеркальцах луж,

А утром находят в настольной пыли

Ксерокопии душ.

Вот ведь: люби их до боли потом

Спускай им с Синайской горы скрижаль!..»

…Океан этажи обдает кипятком,

Легкие Бруклина простужая.

Непечатная речь сотрясает Олимп,

Осыпаются мелкие боги и кирпичи,

Под багровою плешью колеблется нимб

Фонарем в нью-йоркской ночи…

А для гнева уже и нет причин:

Спят поэты, оставя наброски.

Рыщет спящий Иосиф, стережется пучин:

Бродов нет, видно, день небродский.

Упадают дожди остриями рифм,

Унося лучи золотых форелей,

И поет обвал первобытный ритм

Для святых равнин целлюлозных изделий.

И листы язвит непростая кровь

Изо рваных ран от осколков фраз,

Затекая внутрь, под лихую бровь,

В белоснежный ноль фарисейских глаз…

2.

По землям обетованным Альфы с Омегами

Гасят свет, что вокруг голов.

Оглушенный Нью-Йорк, миллионно обеганный,

Ожидает невиданных снов:

Чтобы розовый крем из блестящего бара

Бесконечностью литров рождая струю,

По нагретому камню в пирах Валтасара

Начертал: Happy Birthday to you!

Чтобы грянули, слившись, звезды и полосы

Что-нибудь из Синатры, и чтобы — all right…

…По Бродвею блуждая, разбуженный голос

Откликается эхом на Брайтоне.

Сотни глаз, отворившись, глядят в неолит,

Мылят горсти снотворных молчанием ртов,

Исчезая… Но сны — не для тех, кто спит,

А для тех, кто достоин снов…

Пенный Фавн у трельяжа, единый в трех лицах,

Не по-божьи зевает, демонстрируя небо.

Утро. Дрожь первых капель-самоубийц,

Что, зажмурясь, бросаются с крыш-небоскребов.

Другие публикации в рубрике «Литература»: