. Фолькер Пертес. Сможет ли Ахмадинежад беспрепятственно совершить ядерную сделку?

БЕРЛИН. На этой неделе представители Ирана и группы “5+1” (пять постоянных членов Совета Безопасности Организации Объединенных Наций плюс Германия), возглавляемые верховным представителем Европейского Союза по иностранным делам Кэтрин Эштон, возобновят переговоры по иранской ядерной программе.

Вероятно, прорыва не будет, но итог может быть более благоприятным, чем многие предполагают.

В октябре 2009 года было достигнуто изначальное понимание, согласно которому иранский низкообогащенный уран будет доставляться в Россию для дальнейшего обогащения и превращения в топливные стержни для тегеранского исследовательского реактора (TRR). Но эта договоренность спотыкается об иранскую внутреннюю политику: политические оппоненты президента Махмуда Ахмадинежада эффективно его блокировали. Может ли то же самое случиться снова?

Ахмадинежад, который сильно ослаб после своего спорного переизбрания в 2009 году, сейчас снова упрочил свое положение. Представители его режима все еще встревожены по поводу того, что они считают поддерживаемой извне попыткой произвести “бархатную революцию” в стране, но они испытывают мало страха по поводу новых проблем изнутри.

Один консервативный интеллектуал высказался почти словами Ницше: ”Да, два миллиона человек вышли на улицу после выборов. Но они были избирателями, а не драчунами. Они критиковали ситуацию. Но никто не хочет менять систему силой”. Другими словами, со стороны гражданского общества и оппозиции нет стремления к власти.

Многие, кто протестовал против режима в 2009 году, были разочарованы. Обычные люди не скрывают своего презрения к режиму, но они также видят, что прошлогодние массовые протесты провалились. Многие ушли в частную сферу – образование и культура для одних, бизнес для других. Количество заявлений на визы увеличивается, что говорит о подготовке к ограниченному или длительному временному проживанию за границей.

Пока руководство Ирана продолжает репрессировать либеральных инакомыслящих, оно чувствует себя достаточно безопасно, чтобы говорить о “согласии” с частью “лояльной” оппозиции – консервативными и ориентированными на реформы противниками, которые хотят сохранить исламскую систему как таковую. Также внутри президентского лагеря проводятся дискуссии по поводу того, что будет после эпохи Ахмадинежада и о его возможных последователях – все, однако, предполагают регулярные президентские выборы в 2013 году. До того времени, несмотря на часто жесткую критику, считается, что у президента есть мандат на правление.

Результаты последнего раунда международных санкций против Ирана несколько двусмысленные: они ослабили страну, но они, кажется, не ослабили Ахмадинежада. Уход европейских компаний откладывает получение необходимых инвестиций и заставляет иранские фирмы искать менее благоприятные альтернативы, в основном в Китае и в России. Цены растут, больше сделок оплачивается наличными деньгами, и все более сомнительные деловые фигуры прибывают со всего мира.

Но хотя официальные лица правительства не отрицают, что санкции волнуют их, они указывают на высокие резервы в иностранной валюте Ирана и иранскую креативность, которая позволит справиться с последствиями. Более того, Ахмадинежад использует санкции в качестве политического прикрытия, чтобы преследовать экономически здоровую – но крайне непопулярную – политику сокращения субсидий на электричество, бензин и хлеб.

Хотя маловероятно, что экономическое давление заставит режим прекратить обогащение урана, единство по вопросу санкций среди пяти постоянных членов Совета Безопасности и движения ЕС, Японии и Южной Кореи в направлении их дальнейшего ужесточения принесли свои результаты. Что более важно, санкции усилили позиции тех в элите, кто благосклонно настроен в отношении переговоров, и ослабили позицию тех, кто сильно критикует нескрываемый интерес Ахмадинежада в деловых отношениях с Западом, в частности с Соединенными Штатами.

У Ахмадинежада и его сторонников есть две главные причины для контактов с США. Во-первых, они знают, что понимание с США будет популярным, в частности среди образованных людей и бизнес сообщества. Во-вторых, Ахмадинежад и политическое руководство считают, что режим находится под серьезной угрозой от США и только США.

Американские руководители часто недооценивают это восприятие угрозы и глубокое подозрения относительно намерений США, но все это является могущественным фактором в иранской политике. Хотя правящая элита Ирана, кажется, и разрознена в отношении перспектив крупномасштабного возобновления дружеских отношений с США, она разделяет этот основной страх и не хочет, чтобы их страна была дальше изолирована.

Учитывая это состояние дел, вполне возможно, что в этот раз иранская внутренняя политика не помешает новому соглашению по обмену низкообогащенного урана на топливные стержни для тегеранского исследовательского реактора. Группа “5+1” заинтересована в снижении запасов низкообогащенного урана в Иране и в снижении риска его использования частично в военных целях. Иран, со своей стороны, заинтересован в обеспечении как поставки топливных стержней для своего тегеранского испытательного реактора, так и в подразумеваемом одобрении международным сообществом его попыток в обогащении урана, Иран также заинтересован в контактах с США.

Любая такая сделка будет возможна, если она будет отвечать интересам обеих сторон. Конечно, помогло бы, если бы Иран начал переговоры с обязательства снизить обогащение урана до уровня в 20%. Даже иранские официальные лица отмечают, что нет (гражданской) цели для такой программы, если 20% обогащенных топливных стержней для тегеранского исследовательского реактора будут производиться в России.

Другим очевидным сигналом в отношении намерений Ирана урегулировать спор был бы прогресс в ратификации иранским парламентом Дополнительного протокола договора о нераспространении ядерного вооружения. Группа “5+1”, со своей стороны, должна показать, что возможное соглашение на основе “минимум обогащения и максимум контроля” возможно.

Соглашение по низкообогащенному урану не разрешит ядерный спор между Ираном и Западом, но оно откроет окно дипломатического процесса, который в конечном итоге достигнет сути проблемы – обогащение урана Ираном и риск его использования в военных целях. Если переговоры в Стамбуле пройдут хорошо, они смогут обеспечить дорожную карту для дальнейших переговоров, не только по ядерному вопросу, но также и по Афганистану, Среднему Востоку и терроризму. Даже если они только предоставят путь для двусторонних контактов между США и Ираном, они все равно покажут, что стоили затраченных на них усилий.

Фолькер Пертес – директор Германского института по международным вопросам и вопросам безопасности (Stiftung Wissenschaft und Politik SWP).

Копирайт: Project Syndicate. Перевод с английского — Николай Жданович. Права на печать: издательство Тертеряна, русскоязычные СМИ — Мюнхен, Аугсбург, Нюрнберг, Берлин и вся Германия. Реклама и полиграфия на русском языке в Германии и Европе. Verlag Terterian — Medien auf Russisch in Deutschland und Europa. Werbung in russischen Zeitungen, Reiseführern, Stadtplänen, Internetportalen und anderen Medienprodukten.

Последние публикации рубрики «Новости и политика»: