. Шломо Бен-Ами. Спасая египетскую революцию

ТЕЛЬ-АВИВ. На протяжении всей истории революции доказали, что они поглощают своих детей. Их окончательные результаты редко совпадают с намерениями первопроходцев. Слишком часто революцию поглощает вторая волна, либо более консервативная, либо более радикальная, чем это сначала предусматривали инициаторы изменений.

То, что во Франции началось в 1789 году как восстание среднего класса в союзе с санкюлотами, закончилось возвращением монархии в форме диктатуры Наполеона. Совсем недавно первая волна иранской революции под председательством Абольхасана Банисадра отнюдь не была исключительно исламистской; вторая волна во главе с аятоллой Хомейни была именно такой.

Вопрос для Египта заключается в том, действительно ли повестка дня по-настоящему плюралистической демократии ‑ провозглашенная авангардом молодых протестующих на площади Тахрир, самоуполномоченного поколения Facebook и Twitter ‑ сможет преодолеть устойчивые силы прошлого. В действительности, в соответствии с опросом исследовательского центра Pew Research Center, только 5,5% населения имеет доступ к Facebook, в то время как 95% хотят, чтобы ислам играл важную роль в политике, 80% считают, что прелюбодеев нужно забрасывать камнями, 45% практически неграмотны, а 40% живут менее чем на 2 доллара США в день.

В идеале, новый демократический порядок должен основываться на общей платформе, принятой силами перемен, как светских, так и исламских, а также на пакте переходного периода между этими силами и представителями старой системы, в первую очередь, с армией. В действительности, одна из странных черт египетской революции заключается в том, что сегодня она работает под исключительной опекой консервативной армии.

Истинные революции происходят только тогда, когда старая репрессивная система тщательно демонтирована и очищена. Но в случае с египетской революцией ее начальная стадия закончилась тем, что власть полностью оказалась в руках репрессивного аппарата старого режима. Риск заключается в том, что братские связи между армией ‑ не совсем невинной в репрессивной практике режима Мубарака ‑ и протестующими, скорее всего, окажутся недолговечными.

До сих пор армия присоединилась к только одному из центральных требований протестующих ‑ избавиться от Мубарака. Она не одобрила широкий спектр либеральных требований, озвученных революционерами на площади Тахрир.

Возможно, что военные согласились с требованием протестующих сместить Мубарака, как с лучшим способом перехода к династической республике под руководством сына Мубарака, Гамаля. Массы призывали к революции, в то время как армия совершила свой собственный переворот в надежде спасти то, что имеет большое значение в системе, принося в жертву человека, который воплотил ее.

Искушение армии ограничить перемены отражает консервативный профиль ее иерархии, чрезвычайные привилегии, которыми она пользуется, а также экономические интересы, с которыми она связана. Египтом управляли, как полицейским государством, и при гигантском и повсеместно распространенном аппарате безопасности у армии может возникнуть соблазн взять на себя роль хранителя порядка и стабильности, если демократия окажется беспорядочной.

К счастью, у египетских военных есть пределы в препятствовании изменениям. Прозападная армия, финансируемая и обучаемая Соединенными Штатами, не может позволить себе свободно стрелять в мирных демонстрантов. В действительности, ограничение политической роли армии, безусловно, будет фундаментальным условием сохранения теплых отношений Египта с Западом. Соглашение о свободной торговле с США и расширение доступа на рынки ЕС может быть мощным стимулом, который Запад может предложить молодой демократии в Египте.

Таким образом, независимо от того, насколько египетская армия может быть обусловлена своим мировоззрением и корпоративными интересами, у нее нет выбора, кроме как способствовать процессу демократизации. Тем не менее, она должна признать, что ни одна арабская демократия, достойная этого имени, не может отказаться открыть избирательные ворота перед политическим исламом.

В действительности, трудная историческая задача Египта сейчас состоит в том, чтобы отвергнуть старую парадигму, согласно которой единственным выбором арабского мира было светское и репрессивное самодержавие или мракобес и репрессивная теократия. Но появляющийся режим обязательно будет более приспособленным к местным условиям и, тем самым, к жизненно важной роли религии в общественном устройстве.

Демократия, которая полностью исключает религию из общественной жизни, наподобие Франции, не может работать в Египте. В конце концов, такая демократия не работает в Израиле, или даже в США, стране, которую Дж. К. Честертон описал, как «душу церкви». Строительство современного светского государства для набожных людей и является главной задачей Египта.

Тем не менее, сценарий, в котором «Мусульманское братство» узурпирует революцию, не кажется правдоподобным, если только не появится сильная личность, чтобы захватить власть. Хотя по-прежнему вдохновляемое стойкими антизападными консерваторами, которые считают, что «знамя джихада» не следует отменять, сегодня Братство не является безусловно джихадисткой организацией, как ее изображал режим Мубарака перед Западом. Оно уже давно отреклось от своего насильственного прошлого и показало интерес к мирному участию в политической жизни.

Напряженные отношения между действующим арабским режимом и политическим исламом не обязательно являются игрой с нулевым исходом. Именно в этом контексте неудачное палестинское «соглашение в Мекке» между религиозным Хамасом и светским Фатхом сформировать правительство Палестины национального единства, возможно, создает новую парадигму для будущей смены режимов в арабском мире. Такие компромиссы могут стать единственным способом предотвратить начало гражданской войны и, возможно, вовлечь исламистов в достижение соглашения с Израилем и на сближение с Западом.

Шломо Бен-Ами — бывший министр иностранных дел Израиля, в настоящее время является вице-президентом Международного центра за мир в Толедо и автором книги «Шрамы войны и раны мира: израильско-арабская трагедия».

Копирайт: Project Syndicate. Перевод с английского — Татьяна Грибова. Права на печать: издательство Тертеряна, русскоязычные СМИ — Мюнхен, Аугсбург, Нюрнберг, Берлин и вся Германия. Реклама и полиграфия на русском языке в Германии и Европе. Verlag Terterian — Medien auf Russisch in Deutschland und Europa. Werbung in russischen Zeitungen, Reiseführern, Stadtplänen, Internetportalen und anderen Medienprodukten.

Последние публикации рубрики «Новости и политика»: