. Норман Маня. Революционные тени

ВЕНА. Что происходит после затухания революционной эйфории? Сегодняшняя Восточная Европа, спустя около двух десятилетий после революций 1989 года, может дать полезное предупреждение сегодняшней дерзкой и ликующей арабской молодежи сохранять бдительность.

С тех пор как я покинул Румынию и отправился в изгнание в 1986 году, мои возвращения были редкими и напряженными. Хотя график моей последней поездки был очень насыщенным и предусматривал мало возможностей для реального контакта с простыми людьми, тем не менее, я мог уловить ‑ из ежедневных газет, телевизионных программ и разговоров с друзьями ‑ глубокий экономический, политический и моральный кризис, который поглощает страну. Недоверие и гнев по отношению к коррумпированному и неэффективному политическому классу в сочетании со скептицизмом относительно демократии ‑ даже ностальгию по коммунизму ‑ можно найти в наше время не только в Румынии, но и в некоторых других частях Восточной Европы.

По сообщениям, около 70% румын сегодня сожалеют о смерти товарища Николая Чаушеску, скорая казнь которого в 1989 году вызвала всеобщий восторг. Конечно, источнику такого удивительного вывода трудно доверять, как и всему остальному в румынской политике, но вульгарное и радикальное загрубение общественного диалога – сегодня приправленного старыми-новыми элементами ксенофобии – достаточно очевидно.

Мне предложили попробовать это в качестве гостя на уважаемой телевизионной культурной программе. Я был удивлен, что дискуссия сосредоточилась не на моих книгах, а на таких вопросах, как «еврейская культурная мафия» и «преувеличенный» антисемитизм прошлой и нынешней Румынии. Мой интервьюер был очень динамичным, прерывал диалог инсинуациями и личным вмешательством. Я полагал, что меня хотели спровоцировать на опрометчивые комментарии ‑ метод, который сегодня модные тележурналисты применяют везде.

Но я столкнулся с новым сюрпризом на следующей неделе, когда в той же телевизионной программе хозяйка вела себя довольно пассивно по отношению к своей гостье, воинствующий журналист оказался корыстным журналистом, поскольку он признался в своем восхищении Корнелиу Зеля Кодряну, «капитаном» Железной гвардии, крайне правой ортодоксальной террористической организации предвоенных лет. Журналист считал Кодряну «романтическим героем».

Группа румынских интеллектуалов, в том числе и я, высказали протест в открытом письме против этой попытки реабилитировать убийцу и пропагандиста ненависти и ксенофобии. Румынское телевидение быстро ответило, что оно поняло, что жертвы антисемитских преступлений могли быть оскорблены такой программой, но что программа не способствовала такого рода пропаганде, приводя в пример это странное интервью со мной на прошлой неделе в качестве доказательства добросовестности канала.

Но дискуссия на этом не закончилась. Вскоре после этого национальный комитет по СМИ осудил программу. А вскоре после этого некоторые ведущие интеллектуалы осудили осуждение национального комитета, как посягательство на свободу высказываний. Никто не упомянул об опасности разжигания уже радикализованной аудитории. В действительности, ответы представителей общественности на эти споры были, в основном, сделаны в вульгарном националистическом и антисемитском тоне.

Румыния, конечно, не единственная страна, в которой возрождается эта черная комедия. Активизация крайне правых в Венгрии и подъем «национал-большевизма» в России, где сегодня Толстого повторно осуждает православная церковь, как прообраз коммуниста, предполагает более глубокое и широкое распространение атавистической тоски.

Это напомнило мне о моем последнем занятии в Бард-колледже до моей поездки в Румынию. Мы обсуждали «Смерть в Венеции» Томаса Манна. Комментируя тот момент, когда «азиатская холера» убивает великого и беспокойного писателя Густава фон Ашенбаха, подающая надежды азиатская студентка отметила, что Манн связывал эту болезнь с «мором», зародившимся в дельте реки Ганг, который затем проник в Китай, Афганистан, Персию, добрался до Астрахани и даже попал в Москву, прежде чем прийти в Европу через «город лагуны». Она с важностью указала на сегодняшнюю миграцию из бедных в богатые страны, глобализацию зла, противоречия и конфликты современности, злой террористический ответ на это и контраст между рациональным, прагматичным Западом и более идеалистическим и суеверным Востоком, склонным к религиозному фанатизму и политическому экстремизму.

Было облегчением слушать четко сформулированные мнения моей студентки и видеть в ней надежду нового, космополитического поколения. Но ее пример был также неизбежным напоминанием о большой опасности нашего времени.

Я нуждался в этой надежде, поскольку то, что я видел в Восточной Европе, подавляло меня также сильно, как то, что я видел в Соединенных Штатах, мой приемной родине. Для тех, кто пережил две тоталитарные системы, почти невыносимо созерцать упадок Америки. Хотя мы, беженцы, иммигранты, изгнанники, отверженные, не хвастаемся до бесконечности, что «мы – лучшие», как это делают многие американцы, мы по-прежнему считаем, что США являются мощным гарантом свободы и демократии, и мы рассматриваем их непоследовательность, как часть их свободы.

По совершенно разным причинам США и весь мир, кажется, обречены на упрощение мысли, действий и чувств и становление на службу непосредственной, банальной эффективности. Конечно, искусство и культура могут дать отсрочку чрезмерному упрощению нашей эпохи ‑ передышку, в которой мы нуждаемся больше, чем когда-либо, если мы хотим считаться с судьбой позади и перед нами. Но мы также нуждаемся в скромности относительно себя и нашего общества.

Несколько лет назад я предложил, чтобы каждая страна добавила к своим памятникам героизма некоторые памятники своего национального позора. В конце концов, вина столь же значительна, как мужество в любом человеческом предприятии. Память и размышления о том, как мы неправильно поступили с другими людьми и народами, может принести столь же много пользы гражданам страны, как и празднование великих дел. Памятники стыду не будут решать неразрешимые проблемы судьбы человечества на Земле, но они могут замедлить продвижение его темной стороны ‑ в странах Восточной Европы, арабского мира и в других местах.

Норман Маня – румынский романист и эссеист. Его новый роман «Vizuina» (бункер) был опубликован в Румынии в 2010 г. и вскоре будет опубликован в Бразилии, Франции, Италии, Германии, Испании, Швеции, США и некоторых других странах.

Копирайт: Project Syndicate. Перевод с английского — Николай Жданович. Права на печать: издательство Тертеряна, русскоязычные СМИ — Мюнхен, Аугсбург, Нюрнберг, Берлин и вся Германия. Реклама и полиграфия на русском языке в Германии и Европе. Verlag Terterian — Medien auf Russisch in Deutschland und Europa. Werbung in russischen Zeitungen, Reiseführern, Stadtplänen, Internetportalen und anderen Medienprodukten.

Последние публикации рубрики «Новости и политика»: